– Не "из-за которого", а вместе с которым, - поправил Игорь.
– Ведь они держались друг за друга до самых последних секунд, ты это знаешь?

– Я вообще ничего не желаю знать об этом человеке!
– запальчиво, чуть не в крик, заявил молодой человек.

– А придется кое-что узнать, - вздохнул Игорь.
– Потому что от этого может зависеть твоя судьба.

– Что вы имеете в виду? И кто вы вообще такой?

– Я уже сказал.

– Нет, кто вы по профессии, я имею в виду?

– Сейчас я частный детектив.

Молодой человек приумолк на секунду, потом фыркнул.

– Понимаю! Вас наняли родственники этого человека? Они сомневаются, что действительно произошел несчастный случай? Или вы действуете по собственной инициативе?

– Никаких родственников у него не было. Но действую я не по собственной инициативе, - Игорь старался говорить как можно спокойней и мягче.
– Дело в том, что до того мне довелось послужить в "органах". И рекомендовал меня в "органы" тот самый человек.

Тадеуш вздрогнул, потом начал бледнеть.

– Вы... вы работали в КГБ?

– Ну да. Или как это там теперь называется, - Игорь пожал плечами.

– Но этот человек... Моя мать не могла с ним... Она всегда...

– Хочешь сказать, ненавидела все, что связано с коммунизмом, с подавлением Польши, с уничтожением свобод, с лагерями и доносами? Все так. Но, допустим, она не знала...

– А когда узнала, то перевернула лодку, чтобы утопить его - вместе с собой? Вы это подозреваете?

– Полная чушь, - сказал Игорь.
– Там произошло нечто странное - и если бы знать, что... Ответь мне на один вопрос. Ты можешь себе представить, чтобы человек не любил какой-то город, но почти постоянно жил в нем много лет? По доброй воле, заметь, при возможности выбрать любое другое место на земле.

– Наверно, - Тадеуш заколебался.
– Наверно, такое возможно, если человека что-то держит... Какая-то привязанность.

– Я тоже так думаю, - кивнул Игорь.
– Так вот, Гитис Янчаускас не любил Париж.

Тадеуш изумленно поглядел на Игоря.

– Он был литовцем, этот ваш... гэбист?

– Такой же "твой", как и "мой", - ответил Игорь.
– Потому что он вошел в твою жизнь, и никуда от этого не денешься.

– Нет!
– молодой человек сел, обхватив голову руками.
– Я не могу этого пережить... Чтобы мать... при всей её гордости, при всей боли за Польшу... Выходит, она все время невольно предавала отца?.. Не в личном смысле, а... Ну, вы понимаете... Рассказывала этому литовцу о "Солидарности", о жизни польской эмиграции то, что ему не надо было знать?.. И вы расскажете отцу... окончательно опозорите её в его глазах, раструбите всем... если я не сделаю чего-то, что вам надо?

– Мне надо только одно, - сказал Игорь.
– Уберечь тебя от глупостей. Я не знаю, стоит ли тебе вылетать в Польшу. Если их убили, то следующим на очереди можешь оказаться ты.

– Но почему?!

– Если б я знал...
– Игорь вздохнул.
– Тут ещё один вопрос возникает. Почему ты выбрал для учебы Россию, а не какую-нибудь другую страну? Ведь тебе, наверно, вся Европа была открыта.

– Мать настояла, - несколько растерянно ответил Тадеуш.

– При её, мягко скажем, критическом отношении ко всему русскому - ведь "русское" и "советское" были для неё синонимами?
– осведомился Игорь. Тебе это не кажется странным?

– Ну... она говорила, что... Все равно, это одно из лучших образований... И все равно надо знать славянскую культуру в полном объеме, а Россия - это сейчас основа славянской культуры, как ни крути... Но, вообще, да... Ее настойчивость... Она хотела, чтобы я был поближе к этому человеку? Чтобы он всегда мог защитить меня, если что?

– Этот человек почти безвылазно сидел в Париже, - напомнил Игорь.
– И, не забывай, твоя мать не знала, кто он на самом деле такой и как велики его возможности оградить тебя в Москве от всех неприятностей.

– Но тогда почему?..

– Возможно, для того, чтобы ты и в самом деле в полном объеме изучил славянскую культуру, - усмехнулся Игорь. Он вытащил сигареты и пододвинул к себе пепельницу, полную окурков. Похоже, до его прихода Тадеуш курил не переставая - вон, у него даже голос подсел.
– Ответь мне на ещё один вопрос. Когда ты в последний раз видел свою мать?

– В зимние студенческие каникулы.

– Ты не заметил ничего странного? Может, сейчас, задним числом, ты можешь припомнить мелочь, которая тебя смутила?