Тадеуш был настолько ошарашен и выбит из колеи, что практически потерял способность принимать решения. Игорь посматривал на него с сочувствием: ещё бы, сразу после известия о смерти матери узнать такое!.. Но это жесткое, почти хирургическое, вмешательство было необходимым - ради безопасности самого Тадеуша.

Парень, однако, быстро сумел собраться.

– Но, если эти таинственные "они" считают необходимым убрать и меня, то разве нельзя выманить их на меня как на живца? Или вы это и имеете в виду?..

– Не совсем так, - усмехнулся Игорь.
– Видишь ли, идея ловить на тебя как на живца наверняка придет в голову многим, раз даже тебя, далекого от всех наших дел, посетила. Я тоже заинтересован в том, чтобы найти и наказать убийц. Но я - единственный, кого безопасность "живца" - если иметь в виду тебя - будет волновать в первую очередь. Понимаешь?

– То есть, профессионалы из "органов" просто используют меня, и все, а вы постараетесь меня защитить?

– Приблизительно так, - кивнул Игорь.
– Помешать им ловить на тебя как на живца я вряд ли смогу, но, по крайней мере, я буду при тебе телохранителем. Если надо, и в Варшаву за тобой отправлюсь. Но здесь я смогу прикрыть тебя намного надежней, чем в Варшаве... или ещё где бы то ни было.

Тадеуш ещё раз все взвесил в уме.

– В любом случае, нам надо исчезнуть с этой квартиры?
– осведомился он.

– Да.

– Тогда поехали. Куда скажете.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Итак, они выследили её и в Риме. В ней начинала закипать холодная ярость, с которой она постаралась справиться и взять себя в руки. Ярость плохой советчик.

Во-первых, они не неуязвимы, раз уже второй раз (нет, третий, если считать, что она догадалась об обыске в номере) раскусила их слежку, несмотря на все их старания. Ведь если бы они так и оставались невидимками, для неё это было бы намного хуже, верно?

Во-вторых, они не догадываются, что она их раскусила - считают, что "ведут" её идеально. Значит, этим надо воспользоваться.

В-третьих, как они взяли её след на этот раз? Вели до самого Рима так, что она ничего не заметила? Невозможно!..

Впрочем, ответ ясен. Нетрудно предположить, что после неудачного покушения она помчится в римский банк, чтобы отправить "черную метку" своему нынешнему заказчику - которого наверняка посчитает виновным в этой попытке её убрать... То есть, не надо надрываться и "пасти" её от Женевы до Рима - надо просто дежурить возле банка, дожидаясь её появления, а уж потом не упускать из виду. Возможно, не считай она, что оторвалась от своих врагов окончательно и не будь так потрясена известиями об убийстве заказчика, она бы от самого банка заприметила слежку - и сумела бы разобраться... Теперь плохо то, что парень из Женевы (так она мысленно его называла) успел передать её напарнику, а сам, наверно, помчался докладывать наверх, что она опять в поле их зрения. Если бы она заметила его, когда выходила из банка, она бы сумела с ним разобраться так, чтобы он исчез, бесследно и навеки, не успев никому ничего сообщить, а она бы уже гнала машину во Францию, пока её преследователи в растерянности метались бы по Риму. И уж позаботилась бы о том, чтобы они ещё долго не напали на её след... Но сделанного не переделаешь. Придется разбираться с тем, что есть.

Она не спеша доела торт, допила "капуччино", встала и отправилась гулять по старым улицам. Слежку - если этот мужик за ней последовал - она старательно не замечала. На небольшой площади она увидела три стоявших рядом таксофона, в очень удобном месте, с угла площади, почти напротив церкви. Она зашла в тот таксофон, который работал за наличные (римские таксофонные карты она приобрести не удосужилась, а международными ей пользоваться пока не хотелось), и набрала первый попавшийся номер.

– Извините, кажется я ошиблась, - по-французски проговорила она, когда ей ответил незнакомый голос. И повесила трубку.

Выйдя из будки таксофона, она помедлила на площади, поглядела на часы. Потом остановилась и стала рассеяно созерцать церковь: будто только что назначила кому-то свидание на этом месте, и теперь ждет.

Как она и предполагала, следивший за ней не мог упустить такой возможности. Убедившись, что она никуда не уходит и он её не потеряет, он быстро шмыгнул в будку и снял трубку, чтобы увидеть, на какой номер был сделан последний звонок - циферки звонка высвечивались на узкой полоске экранчика в верхней части аппарата. Бывали аппараты, которые стирали эти последние циферки и выщелкивали нули - но тогда мужику достаточно было нажать кнопку "повтор", и таксофон, набрав последний номер, выкинул бы его на экранчик...

Мужик старательно переписывал в крохотный блокнотик номер телефона, на который был сделан последний звонок, когда она, рывком открыв дверь, ткнула дуло пистолета ему под ребра.

– Не рыпайся, - предупредила она.
– Пистолет работает почти беззвучно, никто ничего не услышит.

Мужик окаменел.

– Отвечай коротко и ясно, понял?

Мужик осторожно кивнул.

– На кого ты работаешь?

Мужик замешкался.

– Ну?!
– она чуть вдавила дуло в его тело, показывая, что готова в любой момент готова нажать курок.

– По большому счету, я не знаю, - ответил мужик. По-русски ответил, что её несколько успокоило. Пока разборка остается делом внутрироссийским и к ней не подключены международные "работнички", ей будет намного легче справиться с врагами.

– То есть, как это "не знаешь"?

– Меня наняли.

– Неужели ты не знаешь нанимателя?

– Я знаю только того, кому подчиняюсь.

– Кто он?

– Глава одной из московских охранных фирм. Но его самого кто-то нанял.

– Он сейчас здесь?