— Чудны дела твои, Господи, — пробормотал Микаэль, а я заглянул за угол и без особого удивления обнаружил там обгоревшее тело, которое и приняло на себя выброс огненной стихии.

Немного дальше лежали еще два мертвых бунтовщика. Один подрагивал и потрескивал, как если бы в него угодила молния, другого без затей застрелили из арбалета. И все бы ничего, да только покойник не валялся на полу, а висел над лужей крови, будто угодившая в невидимую паутину муха.

Я остановил Микаэля, воспользовался истинным зрением и принялся изучать перегородившие коридор силовые нити.

— Быстрее! — поторопил меня маэстро Салазар. — Теряем время!

Резкое движение жезла разрушило заклинание, и мертвец упал на пол, со всего маху приложившись о доски головой. Ему, впрочем, это повредить уже не могло.

Со стороны лестницы доносились звуки боя, мы проскочили мимо нее и выбежали к распахнутым дверям, у которых валялся окровавленный послушник. Голову ему раздробили чем-то тяжелым, и все же я узнал Лукаса — того самого паренька, который встретил меня на въезде в город, а позже препроводил в камеру Марты. Едва ли он был замешан в убийстве маркиза Альминца, но мою совесть отягощало изрядное количество несравненно более постыдных прегрешений, чтобы ощущать вину еще и за эту никому не нужную смерть.

Из комнаты донесся шорох, и Микаэль приложил палец к губам. Он заглянул в дверь, жестом велел следовать за ним и бесшумно скользнул внутрь. У меня повторить его трюк не вышло — под сапогом некстати чавкнула натекшая на пол кровь. Рывшийся в ящиках стола мародер отвлекся от своего увлекательного занятия и зло ощерился:

— Убирайтесь!

Микаэль приобнял грубияна, немного постоял так, а затем уложил на ковер и вытянул всаженный меж ребер кинжал.

— Надеюсь, все это имеет хоть какой-то смысл, Филипп, — сказал он, приступив к обыску покойника.

Я оглядел просторный кабинет с камином, широким письменным столом и книжными шкафами, поворошил носком ботинка скомканные бумаги и поморщился. На древние пергаменты те нисколько не походили, скорее, напоминали платежные ведомости, да и на полках стояли одни только гроссбухи. В очаге догорали какие-то документы, я выудил обугленный обрывок, но разглядел на нем краешек орденской печати и кинул обратно.

Не иначе, послушнику приказали сжечь все важные бумаги, дабы они не попали в руки посторонних, тут его и накрыли стрелки, влезшие в окно третьего этажа.

— Неплохой улов, — рассмеялся Микаэль, когда из найденного им небольшого узелка на стол посыпались золотые и серебряные монеты вперемешку с перстнями и печатками.

— Кольца только не бери, — предупредил я и заглянул в распахнутый сундук, там оказалось пусто.

И тут за столом кто-то застонал. В руке Микаэля сам собой возник кинжал, но я опередил маэстро и первым перегнулся через столешницу. На полу с засевшим в бочкообразной груди арбалетным болтом лежал приор. Как видно, это именно он сжигал документы, а Лукас лишь пытался задержать нападавших.

Губы главы миссии шевелились, словно он пытался что-то выдавить из себя, а вот глаза уже потускнели. Жить приору оставалось недолго, и все же упускать такого шанса я не собирался. Обежал стол, опустился на колени и крикнул:

— Где записи святого Луки? Они в миссии?

Приор меня не услышал, пришлось хорошенько его встряхнуть. Из уголка его рта потекла кровь.

— Где пергаменты? Где перевод?!

Раненый засипел, и я без малейшей жалости надавил на пятку арбалетного болта.

— Где Сильвио де ла Вега? Какова его роль? Зачем это все?!

Я уже думал, что не дождусь ответа, но тут взгляд приора прояснился, да только видел сейчас монах не меня, но ангела смерти. Ему он и сказал:

— Алерехтен!

— Что?! — не понял я и склонился к приору; без толку — тот испустил дух.

Микаэль озадаченно хмыкнул, и я повторил услышанное от монаха слово:

— Алерехтен! Тебе это о чем-нибудь говорит?

— Нет, Филипп.

— Святые небеса! — охнул я. — Ищи! Книга должна быть где-то здесь!

— По словам Вайдо, в миссию приехали только кареты. Куда ускакали всадники — неизвестно.

— Ищи! — прорычал я вне себя от бешенства.

Микаэль закрыл дверь, для надежности подперев ее стулом, и мы приступили к обыску, но лишь впустую потратили время. Под конец я даже пошуровал кочергой в пепле, только и там не обнаружилось ничего, что могло бы сойти за остатки древнего фолианта. Мы уже начали от безысходности простукивать стены в поисках тайников, когда маэстро Салазар вновь потянул воздух носом.