Внизу, в форте, склады не сильно велики и уже забиты, но больше фуражом. Его в крепость везти смысла нет, лошадей не держим. Мой вопрос - почему нельзя сразу отправить обоз в полк? Не был понят. Приказано же отдать со складов крепости. Опять же, наши сами проверить доставленное должны, купцы вечно объегорить норовят. Вот мы проверим, нам подпишут, вот тогда и отдадим припасы... понятно, чуток себе оставим. На усушку и утруску нормы же есть. Не только кавалеристам, нам тоже жить надо. Заметив моё удивление, вновь пояснили наивному юноше - ведь нам наверх, командирам придётся часть отдать. Боги велели делиться, а мы живём по божьим заветам. А кто не делится, тот и сам ничего не получает. Жизнь дорогая, столько расходов, а офицерское жалование невелико.

Вот с трофеями хорошо вышло. Пришёл приказ увести бомбарды в столицу. Значит, и ломать голову, куда их продать, не надо, Интендантство оплатит. На всякий случай, они и порох взяли, мало ли какие будут распоряжения. Вдруг велят стрельнуть, ан нечем будет. Порох, вещь редкая, вредная и ненужная. Где его искать снабженцы будут?

На сему случаю, разгруженные повозки временно оставляем на мосту. Освободившихся битюгов перепрягаем цугом, загружаем пушки и сразу отправляем к порталу. Пороховой запас уедет последним. Надо срочно, пока приказ не отменили. Вдруг решат, что и пары хватит, кому мы остальные всучить сможем?

Ещё чуток сэкономить получилось - за битюгов платили один раз, за подвоз припасов, а обратно мы их тоже с грузом отправляем. Но по отчёту это разные поездки, ещё немного денег в казну крепости придёт.

Ровно в 6 часов по амулету связи доложили - из столицы, через портал прошла делегация. Трое статских, чином до полковника, и два армейских генерала, которые наш гарнизон ежегодно проверяют. Едут к нам на своих каретах. Чуть позже сообщили, что кавалеристы собираются уходить. Приехавшие им передали приказ возвращаться в расположение части.

Кавалерийские интенданты настоящие звери. Встали помятые, в мешках под глазами вся вчерашняя скорбь по выпитому, но работают! И ведь действительно работают, не делают вид. Пожалел болезных, кинул Лёгкое Излечение на них и на моих бойцов. Те ещё хуже кавалеристов выглядят. Опыт то ведь не такой. Офицеры повеселели, горячо поблагодарили и продолжили. Бумаги подписали, повозки вновь загрузили, ждут подхода лошадей. Понятно, и офицеров, и рядовых покормили, создали условия чуток передохнуть. Организовали всё, как положено. Горжусь своими молодцами.

Принц

– Вы что мне принесли? Сами-то читали? А? Я вот читаю и смеюсь, смеюсь и читаю. Титулярный камергер возглавил атаку взвода егерей! Вам самим не смешно? Исправить! 8-ой класс? Из осаждённой цитадели была сделана вылазка полу... нет, мало... роты егерей, возглавляемой лично секунд-майором Тихим. Были прорваны укреплённые позиции противника, что заставило отступить до батал... нет, много... двух рот противника.

– Ваше Королевское Высочество, извольте заметить, что чин не...

– Молчать! С Лагозом я сам договорюсь. За вылазку секунд-майору была пожалована солдатская медаль "За штурм" и сделан строгий выговор. Ибо по должности он должен не ходить в атаку, но обязан находиться при штабе. Однако из-за младости юноши, начальство простило ему горячность. И медаль, и выговор я ему лично обеспечу! Забыл, шельма, зачем посылали!

Парк

В воскресенье без малого вся столица побывала в Королевском парке. Экстренный выпуск "Сплетницы" поведал, что туда с ночи перевозят трофейные бомбарды. Это те же метатели, но заряжаются крайне опасным алхимическим зельем, и выбрасывают ужасающих размеров снаряд. Целая батарея в полдюжины орудий была захвачена лихой вылазкой егерей из осаждённой крепости. Командовал молоденький секунд-майор. Судя по портрету в газете, симпатичный, хотя и со шрамом через всё лицо.

Многие не поверили в огромность этих... как их... Но пошли посмотреть. Другие поверили и тоже пришли убедиться лично. И те, и те были приятно поражены. Бомбарды действительно были велики. Причём последние из них ещё только везли по городским улицам огромные, запряжённые цугом, битюги лейб-гвардейской артиллерии. Суровые гвардейцы охраняли упряжки от пронырливых мальчишек. Тем только дай волю, сразу под колёса попадут. Взрослым, положительным людям любого сословия, не препятствовалось разглядывать отлитые в бронзе узоры на боках огромных пушек. Лишь бы не мешали проезду. Подвезённые к парку, орудия ставились прямо на клумбы с цветами. Это так символично - нежная милая садовая фиалка, раздавленная колесом чужеземного орудийного лафета!

Народ негодовал. Любой мог представить, что будет, когда ЭТО выплюнет из себя снаряд такой величины. В дуло можно засунуть голову! Но обыватели начали немного роптать на начальство. Герою дали лишь солдатскую медальку! Да, почётную. Но за подвиг, наградить лишь ею? На портрете, на шее героя, ясно видна солдатская "Храбрость". Небось, и тогда зажали награду? Знатоки, послужившие в армии, поясняли: "Дело обычное - на передовой медальку ткнут, и хватит тебе, а в штабах друг на друга золотые ордена вешают. Вот увидите, кто постарше званием, звезду получит."