Вслед за всадниками загрохотали повозки, затопали сапоги солдат. Я больше команд не отдавал, офицеры явно лучше меня знают, что делать.

Появился Кидор с моим мундиром, переодел, завернул шинобиевский костюм в полотно и отправился обратно. Более самодовольной физиономии, чем была у него, я никогда не видел. Комендант был изыскано вежлив, когда подошёл и спросил приказа, но получил ответ в смысле - ваш гарнизон, вы им и командуйте, а я тут просто на камешке сижу. Солдатики на меня поглядывают скорее со страхом, чем с уважением. А вот егеря, те - да! Уважают.

В первую очередь вывезли бомбарды, затем лошади вернулись перезапряжённые парами в повозки. Тут много чего полезного осталось, не бросать же, правда? Тем более, треть трофеев отходит гарнизону. Так и мотались до башни и обратно, пока не вывезли всё полезное.

Похоронная команда собрала покойников для погребения в одном костре. Так получилось, что из казармы трупы не достали. Там вообще ничего не осталось. Три Заряда Пламени на максимальной силе, да в бревенчатое строение, всё же перебор.

Уже совсем утром подошли первые подразделения инфантерии и сразу стали оборудовать позицию. Защищать собираются дорогу, только до подхода остальных полков. В свете удачной вылазки, кавалерийский полк перебросят уже сегодня, а пехотный пойдёт за ним следом.

Мой управляющий ко мне спустился. Он уже в курсе требований. Фураж начнут подвозить к вечеру, продовольствие выдадут из запасов крепости. Их будет полезно обновить. Просит дать указание Кидору, чтобы тот выдал денег. Хорошо бы с тысячу дукатов. За наличные и цены лучше, и выбор больше. Делать нечего, дал добро, хотя жаба сильно душит.

Просидел на камешке, почти до полудня, ушёл с последней гарнизонной повозкой. Впрочем, вместе с комендантом и другими офицерами, оформляющими передачу позиций Второму лейб-гвардейскому полку инфантерии. По пути узнал, что командир так и должен поступать - уходить с позиции последним. Я вроде шеф-комендант, комендант командующий, но разработал операцию я, провёл её я, отвечать в случае неудачи было бы мне, потому досидеть до передачи позиции было правильным жестом. Опять же уважение проявил.

В честь победы офицеры гарнизона позвали на праздничный ужин. Понятно, согласился. С опасного направления нас защищает целый полк, можно было бы расслабиться, но проверки столичных начальников весьма вероятны. Потому велел всё, что можно - покрасить, что нельзя - начистить. Посыпать дорожки песком. Про внешний вид рядового состава, даже не напоминаю. Офицеры меня поняли и полностью поддержали.

Разговоры

– ...А я как увидел, что головы так аккуратно, рядком, на бруствере стоят, меня и того... Вырвало...

– Я ж сразу сказал "матёрый". Головы отрезают, чтоб покойники умертвиями не встали. Видать, привычка у человека такая - сразу всё правильно делать, на потом не оставлять.

– У человека! Он зверь! В одиночку два поста ножом вырезал, а к нам вернулся спокойный, будто отлить сходил.

– Это вы молодые с закрытыми глазами на врага бежите, храбрость показываете. Настоящий храбрец сначала всё обдумает, взвесит, лишь потом в бой идёт. Он нам что сказал? "Ребятушки! Главное, пока не вернусь, никуда не лезьте. Услышите тревогу, сразу уходите. До утра не вернусь, тоже уходите. Я один вывернусь, а вы просто так поляжете." Правильно сказал. Мы бы все там прилегли. Вот он сам службу и исполнил.

– А мы-то ему, зачем нужны были?

– Эх! Молодой ты, жизни не знаешь. Господин - человек обстоятельный. Трофеями интересуется. Дело лично закончил, а нас взял подмогнуть, чтобы повозки побыстрее проехали. Инфантеры пришли, ан поздно! У нас всё имущество уже собрано. Треть Короне отойдёт, треть гарнизону, а треть Его Милости. А коли чужие войска трофеи приберут, гарнизон получает фигу с маслом, а с господином бароном поделятся или нет, и чем поделятся, одни Боги ведают.

– Так мы чего-то получим?

– А то! Каждый, в соответствии со своим рангом, сколь положено ему по званию, долю получит. Продадут интенданты имущество, и в жалование трофейные выдадут. Я так смекаю, нам двойная доля положена.

– Это ж приличные деньги выйдут!

– Говорю же, Его Милость человек обстоятельный, ни себя, ни своих людей не забывает.

– ...И вы знаете, господа, что мне понравилось? Подхожу к нему, спрашиваю приказа, а он - "Ваш гарнизон, вы и командуйте. Я здесь так... на камешке сижу".