Бочка нужна для какого-то варева. Или эксперимента, черт ногу сломит. Алхимик конечно и не подумал посвятить меня в задуманное действо.

Плевать…

Следующая очередь наступила за дровами. И так измученный, я принялся кромсать срубленные ранее деревья.

Получалось плохо. Прямо скажем, хреново. Эри может и умел делать аккуратные чурки с поленьями (отсеченные ветки шли отдельной строкой на растопку), но лично у меня выходило не очень.

Короче, намучился по самое горло. Пару раз, чуть не попал себе по ноге. Колун, тяжелый зараза и неудобный.

Вскоре пришло время обеда. Тут уж я думал, что оторвусь по полной. Бывало, за хорошую работу старик расщедривался и кормил вдоволь.

Но не сегодня. Кусок хлеба, головка твердого сыра, пара яблок, две полоски сушенного мяса и напиток, похожий на сидр – весь обед.

– Гадство, – пробурчал я.

Тем не менее все схрумкал до последней крошки. Ничего не оставил. Как говорится – голод не тетка.

Остаток дня прошел в повторном таскании воды на второй этаж. Что он с ней делал? Выпивал? Спятить можно…

Наконец, незаметно подкрался вечер. Чутка похолодало, медленно начало смеркаться. Я, наивная душа, полагал, что «рабочий день» закончен. Сейчас поужинаем и на боковую. До самого утра. Мышцы ныли, усталость как будто поселилась в каждой клеточке тела, ноги подкашивались – того и гляди опять упаду.

Однако у Пауля Гренвира на счет моего дальнейшего времяпрепровождения имелось собственное мнение.

– Возьмешь мешок и лопату, – принялся он инструктировать меня к полному моему изумлению.

Я вытаращился на старикана, не зная, что думать. Он что издевается? Куда-то еще идти? Не видит, я с трудом стою на ногах?

– Пойдешь на восток, – не обращая внимания на ошарашенное молчание со стороны подмастерья продолжил алхимик. – Перейдешь рощу и выйдешь на равнину. Там холмы. Помнишь их?

Я тупо кивнул, потому что и правда «вспомнил» о чем идет речь. Эри уже бывал в тех краях. И путешествие то ему совершенно не понравилось. Хотя дело и происходило днем. А тут ночь на носу.

– Подойдет любой. Начнешь копать, пока не наткнешься на пустоту. Расширишь лаз и влезешь внутрь. Свод крепкий, выдержит. Обвала можешь не бояться. Ценности оттуда уже давно унесли, но кости остались. Вот их-то и принесешь.

У меня по спине пробежали мурашки. Этот псих требовал от меня ни много ни мало стать расхитителем гробниц. Холмы, о которых он говорил, являлись курганами древних захоронений.

– Я бы послал тебя на деревенское кладбище, да боюсь местные поднимут бучу, – рассеяно обронил чародей и презрительно добавил: – Суеверный сброд, не понимает, что ради великой цели можно пойти и на жертвы. Тем более, что они не такие уж и большие. Подумаешь, сгнившие мертвяки.

Я гулко сглотнул. Он точно издевается. Идти ночью непонятно куда, раскапывать могилы, собирать человеческие кости в мешок, чтобы этот отморозок потом смог их бросить в свое варево?

Совсем спятил?

Нет, определенно, надо отсюда валить и подальше, на такое я не подписывался.

Глава 3.

Грохот тяжелых сапог нарастал, гулкий топот приближался, эхом отражаясь от стен широкого коридора, влетая внутрь, как предвестник плохих новостей.

– Ваша милость, мы его упустили, – сообщил стражник, появляясь в дверном проеме.

Свет горящего факела отблесками падал на встревоженное лицо коренастого воина. Дурные известия, что он принес не могли обрадовать господина. В замке каждый знал, насколько тяжел его нрав. От последнего конюха до кастеляна – все опасались навлечь его гнев.

Граф молчал. Бездумный взгляд уставился в черный провал широко распахнутых створок окна. Оттуда доносился гомон встревоженного гарнизона, поднятого по тревоге. Солдаты носились, проверяли закоулки, но уже бесполезно. Вор пришел, забрал что хотел и преспокойно ушел, оставив с носом три сотни хорошо вооруженных воинов.

– Часовых на допрос в пыточную, – не оборачиваясь бросил граф. – Стоящих на часах у дверей сокровищницы тоже.

Стражник гулко бухнул сжатым кулаком по груди. Закованная в сталь перчатка с глухим звоном ударилась о стальной нагрудник.

– Да, ваша милость, – солдат развернулся и резво бросился обратно, мысленно вознося молитву всем старым и новым богам за то, что ушел из кабинета господина целым и невредимым.

Второй человек, находящийся в комнате, шевельнулся, небрежно поправляя широкие рукава изящного камзола бурого цвета, вышитого золотыми нитями.