– О, это будет зависеть от содержания твоей черепной коробки, – пояснил Нокс. – Может извилины в ней еще есть, а может есть и мысль о более достойном кандидате на койка-место в летающих застенках?

– Хм... Людвиг?

– Отличный выбор, – похвалил дядюшка, поощряя дальнейшую ложь. – И что он?

Зачем обманывать, когда можно исказить правду, и Сандро рассказал все, что успел накопить за годы слежки, плюс догадки, родившиеся из намеков Магдалены Сардинас. Про договор с Урланисом Малем, про поддержку республик, про то, что в ловушку должен был угодить Лисард. Только теперь за всем этим стоял Людвиг, а Сандро вообще мимо пролетал и неудачно заглянул на огонек, желая помочь империи. Зачем Людвигу устраивать покушение на Лисарда? Хм, действительно, зачем? Из-за Жаклин. Да, точно, это из-за Жаклин. Людвиг не мог простить тому выходку трехгодичной давности и боялся, что Лисард сорвет предстоящую помолвку Артура и Жаклин, пусть та на тот момент была только во влажных мечтах герцога. Получилось вроде как складно, Нокс даже довольно закивал, когда речь зашла о помолвке, а Годжи позволил себе слабую улыбку.

– Подтвердишь все это на суде в случае необходимости? – спросил император, поднимаясь.

– Только не забудьте уточнить, каким из Создателей нужно будет поклясться, – фыркнул Сандро, ему и в голову не приходило, что можно так легко выкрутиться. – И куда теперь меня сошлют вместо Кеймушо?

– Ты пока вернешься на Солеа под моим присмотром, – Нокс специально выделил слово «моим», намекая, что для него в произошедшем на Орсиме все еще многоточие, а не точка. – Ты чем-то недоволен?

– Более чем доволен. А если скажете, что жить придется не во дворце – я вас обоих расцелую.

– Во дворце будет жить твой подчиненный, - усмехнулся Годжи, и Сандро понял, что он имеет в виду подземную тюрьму под дворцом, о которой кроме правящей династии никто не знал. – И Элдор Лаброс, которого группа «Мефисто» решила подарить мне в качестве компенсации за прекращение военных действий на Орсиме. Очень мило с их стороны, не находишь?

– Эгри и Лаброс? – Нокс посмотрел на Годжи, как на клинического больного, взглядом призывая умерить пыл, но Годжи его проигнорировал.

– Миротворцы не нашли у них крыльев, но, если они и впрямь павшие ангелы, я просто не могу оставить их на Редне.

Сандро недоуменно пожал плечами. Винсент был психом-извращенцем, даже маньяком. Про Лаброса же он ничего не знал, но судя по возмущению Нокса, Лаброс с Винсентом два сапога пара.

– Годжи, ты не сделаешь это! – редко в присутствии кого-то еще Нокс повышал голос на брата.

– Я уже приказал доставить этих двух на мой корабль. Если они действительно ангелы, их матрицы можно будет выгодно продать Мартише - не даром же она сколько за ними охотилась. А самих использовать на благо империи, вшив в голову чип с программой подчинения. Да, Мартин Крито законодательно запретил изготовление таких чипов, но они все равно есть, поэтому не вижу причин не заполучить в наши лаборатории двух ангелов. Так что, пожалуйста, прекращай препираться, ты еще должен вернуть мне сына - мальчишка был достаточно наказан.

Ноксу оставалось лишь изобразить жест прощания и выйти исполнять поручение. Вернуть сына? Сандро не сразу понял, что речь в последней фразе идет не о нем. Об Артуре отец говорил бы другим тоном, а значит речь о Лисарде. Неужели Нокс разругался в пух и прах с любимчиком?

– А ты чего встал, нави-князь Эссифо? – Годжи заглянул в комнату из коридора и поманил рукой. – Идем, если не хочешь остаться здесь навсегда.

Суэльские Республики. Церра. 47 день каелу.

Он снова постарел. Не особенно сильно: немного седины на висках, мелкие морщинки в уголках глаз, усталый вид, но даже так канцлер был непростительно молод. Моложе, чем при рождении Магды. Женщина, вынашивающая ее, умерла в родах, давая повод разным слухам. Одни из них отрицали само существовании матери, другие делали ее едва ли не мифическим существом. Магдалена же думала, что Сардинас ее просто сожрал за ненадобностью - он всегда так поступал со своими фаворитами. Последний из них, Грегори Уайт, уже порядочно раздражал отца, так что вряд ли продержится дольше года. Сколько продержится она сама, допуская ошибку за ошибкой?

– В том, что он ушел, виноват лишь я сам, – после долгого молчания выдал Дориан. – Сядь, не маячь перед глазами живым напоминанием моего бессилия.

Магда, повинуясь, села в свободное кресло у камина. Еще недавно ей казалось, что изучила отца полностью, сейчас – что видит впервые. Потому действовала с предельной осторожностью и предпочла молчать, пока это возможно.

– Она снова не дала мне убить его. Столько лет я считал ее мертвой, а она все это время была со мною. Во мне, – Дориан горько усмехнулся и замолчал, глядя в огонь.

За ним никогда не наблюдалось подобной меланхолии. Это Годжи мог часами смотреть в огонь или на гладь Мертвого Источника. Отец же был либо занят своими делами, либо предпочитал запираться в своей лаборатории, либо спать. Неужели годы наконец-то брали свое?

– Хочешь знать, как он проделал? Фокус со стеной?

Магдалена осторожно кивнула.

– В тот день я выбрал не ту жертву, но мне хотелось полюбоваться на никчемность любимца богов. Поверь, там было чем любоваться: разбитые в кровь кулаки, колотящие по стеклянной двери, застывшая на лице бессильная ярость. А какие проклятия срывались с его языка! И я был уверен, что мальчишка просто кормит ветер. Однако его слова заставили Адама обернуться… Нужно было понять, остановить, поменять их местами… Всего лишь жест доверия. Разбитые в кровь кулаки и жест доверия, – Дориан снова замолчал, по старушечьи поджав губы.