У меня и раньше возникали такие ощущения, в детстве, когда я пыталась соврать, что сделала домашнее задание, а мама сразу обо всём догадывалась. Причем всегда.

— Рокси, ты можешь идти.

— Спасибо, но мне еще нужно сформировать заказ на завтра. Увидимся дома. Я уверена, тетя Шерил предпочла бы поспать на диване, а не на стойке. — Я улыбнулась и похлопала маму по руке. — Я рада, что ты дома, мам.

— Я имею в виду, ты можешь вернуться в Калифорнию.

Я была на полпути к вращающейся двери, когда услышал ее слова, поэтому снова вернулась в обеденный зал.

— Я дома! Ты свободна! — воскликнула она, сделав грандиозный жест в сторону входной двери. — Я удивлена, что ты не побежала за холмы в ту секунду, когда мы вошли.

Я сидела рядом с ней и играла с нитью на фартуке. Обстановка была такой же, как и в моём детстве. Мы сидели бок о бок, не смотрели друг на друга, а на желтые заказы-стикеры приклеенные в ряд, и которые упирались в стальную разделительную полосу.

— Я тут подумала, — наконец произнесла я, крутя телефон на прилавке, чтобы отвлечь внимания от главного, — мне вроде как надо остаться немного дольше. Видишь ли, ты приехала домой раньше, чем я планировала. Я рада, что ты дома, но я еще не готова уезжать. У меня есть заказ на торт. Я должна рассказать тебе о заказах на торты, которые я принимала. Я веду курсы: «Сделай закатки и победи голод во время зомби апокалипсиса». Нам ещё нужно научиться консервированию, пюрированию и заморозке, пока не закончится сезон помидоров.

Потом мой телефон загорелся из-за входящей смс-ки. И на экране высветилось имя Лео и фотография, которую я сделала в тот день, когда он показал мне свои… грецкие орехи. Он лениво ухмылялся, как на плакатах с горячими сексуальными фермерами — это была моя любимая его фотография. И хотя я быстро перевернула телефон, движение не было молниеносным.

Мама увидела фотографию. И она даже могла прочитать текст. О господи.

Она не улыбнулась, приложив к этому немалые усилия.

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь. Всё совсем не так, как ты думаешь.

— Может я чего-то и не понимаю, но когда самый завидный жених штата Нью-Йорк пишет моей дочери: «Эй, Сахарная Горошина, прошлая ночь была невероятной и…»

— Хватит! Прекрати! Боже мой, останови это! — Я уронила голову на прилавок, как тетя Шерил.

— Этим летом ты не только пекла торты, Рокси Каллахан! — Моя мать вскочила со стула, побежала за стойку, захватила две кружки и кофе. Наполнив наши кружки, мама поставила локти на стойку, на скрещенные руки водрузила подбородок, выгнула брови и скомандовала:

— Выкладывай.

Я рассказала маме обо всем вечером, дома, когда тетя Шерил спала без задних ног в комнате для гостей, а мы с мамой сидели на крыльце. Наше крыльцо определённо многое повидало и услыхало этим летом: и секс на полу, и откровенные личные рассказы. Мама приложилась к бутылке колорадского виски, я же ограничилась кофе со льдом.

Я лишь слегка приоткрыла завесу наших отношений с Лео, сказала, что мы иногда встречаемся. Несколько пикантных уточнений маме было достаточно, и она с лёгкостью переключилась с меня и моей влюбленности на свои собственные приключения.

По правилам участия в проекте, мама не могла сказать, выиграли они или нет, но ведь она была дома раньше положенного срока, а ещё и искусно подмигнула мне в нужных местах, в ответ на моё восклицание:

— Блин, ну просто скажи: я проиграла!

Так сказать, недостающие пазлы сложились воедино.

Её легко было отвлечь от моих новостей, переводом темы на кое-кого другого сияющего (в данном случае её «скромную» персону), ещё легче было увести её от разговоров обо мне, разговорами о чём-то сияющем и наполненном лепестками роз (о её «любви всей жизни»).

Во время этой поездки мама повстречала ни много ни мало — троих мужчин. Первым был Хэнк, продавец автозапчастей из Акрона, штат Огайо. Его сын участвовал в шоу, Хэнк путешествовал вместе с ним. После вечеринки в честь начала нового сезона «Удивительной гонки» в хорошем подпитии они с мамой весь вечер страстно целовались в Чайнатауне, Сан-Франциско. Пока их не засекли его сын и тетя Шерил, за этим последовало разъяснение, что такие отношения — это прямой путь к катастрофе. Это стало более понятным, когда мама поймала Хэнка, в момент, когда он запустил свои руки в штаны к другой участнице (Сабрине, инструктору по йоге из Таллахасси, Флорида). Хэнк получил отворот поворот.

Следующим был Пьер, экспатриант из Франции [экспатриант — человек, добровольно или принудительно покинувший родину — прим. пер.]. Он работал инструктором по добыче жемчуга в Южном море. За попыткой совершить погружение на глубину после десятиминутной тренировки и без кислородного оборудования последовало следующее: мама была извлечена из воды и помещена непосредственно Пьеру на колени. В следствие чего её к жизни вернул очаровательный француз. Откровенно говоря, в сознание она пришла на несколько секунд раньше, чем это понял француз. Мама просто хотела продлить контакт рот в рот. Моя мама с Пьером совершили океанический заплыв голышом, во время которого она уговорила его поставить новый рекорд по задержке дыхания под водой, при этом ещё и успешно внедриться в её глубины…