— А я сто раз тебе говорила, что в конце лета уезжаю. — Я вздохнула, когда последний кусочек пазла встал на место.

— Да, ты облегчила для меня задачу просто наслаждаться. — Звук его голоса возбуждал меня, прожигал насквозь. Пощекотав мою шею, Лео поцеловал меня за ушком. — Но случилось кое-что, чего я совсем не ожидал.

Я затаила дыхание, ожидая, что он скажет дальше.

— Кажется, всё переросло в нечто большее, чем просто летняя увлечённость. Тебе не кажется?

— Да, — прошептала я, отвечая на его и на свой вопросы. Теперь кое-что прояснилось. Мы зашли дальше простого получения удовольствия, глубже. С моей стороны, это было непознанным, с его — болезненным, пугающим.

— А потом Полли приехала домой, практически без предупреждения. Я бы обязательно тебе о ней рассказал, но Полли вернулась раньше времени, её няня всё ещё в отпуске. Мне было не с кем её оставить и прийти поговорить к тебе, а по телефону о таких вещах не говорят. Я уже пытался продумать, как рассказать тебе о ней, о нас, может ты сможешь остаться здесь, может появится такая… — Лео умолк, не закончив предложение.

— Возможность? — я закончила за него.

— А она может появиться?

Я вздохнула.

— Лео, я не знаю. — Я почувствовала, как он выдохнул. — Но я… Я подумаю об этом.

— Правда?

— Да. Безусловно, для меня всё это тоже переросло в нечто большее, чем интрижка на лето. Бли-ин, ну почему ты такой охренительный? — Я рассмеялась, стала сползать с качелей и потянула Лео за собой. У Лео был багаж жизненного опыта, у меня тоже был, но свой. Но может, вдруг. Кто знает, может что-то всё-таки получится. — Просто дай мне немного времени подумать, ладно? — Мои руки стали подниматься по его груди и обняли его за шею. Тепло Лео окутывало меня, просачивалось сквозь кожу, согревало кости. Он меня просто убивал.

— Знаешь, а ведь мы можем продолжать шалить, — прошептал он, его руки погладили меня по спине, опустились ниже, притянули меня на него.

— Кажется, мне необходимо, чтобы ты это доказал, пожалуйста, — рассмеялась я, и толкнулась в него бедрами, — потому, что этот день и так уже слишком длинный и слишком странный.

Лео доказал мне, что мы всё ещё можем пошалить. И что фермеры горячие парни. А фермеры-папочки вообще обходят остальных со старта.

Глава 19

— Ты самое лучшее, что со мной сегодня случилось. — Я глубоко вдохнула раскрывающийся аромат свежеиспечённого хлеба, у меня даже слюнки потекли. Я осмотрелась, чтобы никто меня не увидел и провела по щеке твёрдой пышной буханкой хлеба ручной работы из теста на закваске, который только что доставили из пекарни. Деликатный, хрупкий, с прекрасной коричневой шершавой корочкой. Я была приятно удивлена, весь заказанный мною хлеб был ещё тёплым.

Откашливание вывело меня из моего хлебного забытья.

— Ой, извините, — сказала я возмущённому водителю.

Я расписалась за доставку и заплатила бедному парню, который затем вышел за дверь с планшетом в руках. Я же осталась стоять с хлебом, будто с младенцем на руках.

— Рокси, возьми себя в руки, — сказала я самой себе. Но, спустя всего две секунды, вдохнула запах хлеба, как матери аромат своих младенцев. Интересно, было ли что-то схожее в аромате свежеиспечённого хлеба и новорожденного младенца. Может это неправильно, но у меня возникли схожие чувства к ржаному хлебу.

Стеллажи, забитые до отказу восхитительным хлебом, ожидали нарезки для сэндвичей. Моя мама заказывала белый хлеб в местной пекарне с тех пор, как я ещё была совсем маленькой, нарезала тонкими кусочками для тостов и толстыми для сэндвичей, которые ласково называла сэндвичулищи.

Я немного изменила мамин заказ: сохранила белый традиционный хлеб, но добавила в заказ несколько других видов, в основном для новой линейки сэндвичей с мясной нарезкой, которую я представила публике и которая произвела фурор.

Чёрно-белый хлеб Рубен. Я немного его преобразовала, добавив лимон в русскую заправку и очень тоненький кусочек копченого Гауда был припрятан между ломтиками Швейцарского.

Темный хлеб из непросеянной муки скооперировала с мелко нарезанным луком Vadalia, хреном и тонкими кусочками ветчины.

Хлеб с тмином для пастромы. Очень тонко нарезанная грудинка, купленная у местного мясника, была похожа на ту, знаменитую из нью-йоркского ресторана 2ndAve. Deli. Она была натёрта, вызывающей слёзы, горчицей… и больше ничем. Да ладно вам, я всё ещё была нью-йоркской девчонкой.