– Я только провожу вас до дома. Мне на автовокзал...

Альберт Ростиславович сел последним. Хлопнула дверца, и "Волга" сорвалась с места. Метров через двести Рожнов попросил остановиться возле освещенных окон ресторана. Оставив на сиденьи портфель, он побежал к его открытой двери и быстро вернулся, держа в руках две бутылки шампанского и коробку шоколадных конфет.

Дом, где жила Марина, находился недалеко от вокзала. Николай Сидорович торжественно вручил имениннице вино и конфеты. И когда Альберт Ростиславович, Марина и Захар Петрович вышли из такси, Рожнов озабоченно бросил водителю:

– Жми, друг, на автовокзал. Надо успеть к последнему рейсу.

* * *

Квартирка была двухкомнатная, малогабаритная. Обстановка - только самое необходимое и далеко не новое.

– Располагайтесь, я сейчас что-нибудь быстренько соображу закусить, сказала Марина.
– Если надо, можете звонить, - кивнула она на телефон, оставляя мужчин одних в комнате.

Захар Петрович позвонил в облпрокуратуру по поводу гостиницы. Никто не ответил. У Измайлова был еще домашний номер старшего помощника прокурора области по кадрам - Владимира Харитоновича Авдеева. Трубку взяла его теща. По ее словам, Владимир Харитонович ушел с женой в гости.

– Разрешите и мне воспользоваться?
– сказал Альберт Ростиславович, когда Захар Петрович закончил говорить.

– Да-да, пожалуйста, - освободил место у аппарата Измайлов, решив позвонить Авдееву еще раз попозже.

– Были у меня когда-то в этом славном городе друзья, - достал записную книжку Альберт Ростиславович и начал вертеть диск.

Судя по тому, как радостно он заговорил в трубку, друзья отыскались. Захару Петровичу показалось неловко подслушивать чужой разговор. Он вышел на кухню.

– Дозвонился?
– спросила Марина, орудуя на кухонном столике. Как и в поезде, наедине, они обращались друг к другу на "ты".

– Пока неудачно... Знаешь, по-моему, зря ты так суетишься. К чему столько?
– показал он на тарелки с закусками.

– О чем ты говоришь, Захар!
– с упреком ответила Марина.
– Ради такой встречи...

– Не в еде ведь дело...

– Верно, но ты-то вроде свой, а вот что может подумать Альберт Ростиславович?
– Она засмеялась.
– Сам знаешь, как моя мама любила говорить: гости в дом - что есть в печи, на стол мечи...

Измайлов вспомнил, когда там, в Дубровске, Марине несколько раз удалось затащить его к себе в гости, ее мать ставила перед застенчивым студентом лесного техникума все, что у них было. А у Захара Петровича кусок не лез в горло: стеснялся своей бедной одежды и думал, что его жалеют. Правда, он скоро понял, что в этом доме так встречают всех, но все же так и не смог до конца совладать с робостью.

– Помоги, а то мне сразу не унести, - попросила Марина, подавая Захару Петровичу две тарелки - с ветчиной и маринованными огурчиками. Мне кажется, Альберт Ростиславович компанейский парень, - добавила она тише.
– Наверное, артист, а простой.

Когда они вошли в комнату, Альберт Ростиславович сидел у телефона, как показалось Измайлову, чем-то озабоченный.

– Я так не согласен, - встрепенулся он.
– Вы трудитесь, а я как барин.

– Уже все, - сказала Марина.
– Только брошу на сковородку лангеты.

– Нет!
– решительно поднялся Альберт Ростиславович.
– Это уж позвольте мне! Уверяю, не пожалеете! Друзья твердят, что я кулинар от бога...

– Ну, если вы так настаиваете... Уважим, Захар Петрович?
– спросила с улыбкой Марина.

– Вольному воля, - улыбнулся в ответ Измайлов.

Марина вышла с Альбертом Ростиславовичем на кухню и вскоре вернулась. Они снова вспоминали Дубровск, свои молодые годы. Невольно перешли на настоящее. Оказалось, что у Марины есть еще одна дочь, старшая, Альбина, которая сама стала уже матерью.

– Где она?
– спросил Захар Петрович.

– На Дальнем Востоке, - вздохнула Марина.
– Не очень-то сложилось у нее... Разведенка...

– Да, сейчас это, можно сказать, болезнь века, - сказал Измайлов, пытаясь как-то смягчить материнскую боль.
– Каждый второй брак распадается.

Но его слова не утешили, Захар Петрович это понял. Что матери до статистики? Главное - не повезло родной дочери.

– Но почему именно у нее?
– с каким-то отчаянием произнесла Марина. Из себя ладная, хозяйка хорошая. Для ребенка и мужа жила...

– Найдет еще, - сказал с улыбкой Измайлов, потому что не знал, что говорить в таких случаях.

– Не больно-то теперь мужчины семью желают иметь. А тут еще ребенок на руках...
– Она сокрушенно покачала головой.
– Вот у младшенькой, Юли, все будет по-другому.
– Ее лицо просветлело.
– Скучаю по ней - сил нет...