Другое дело качать систему изнутри, уже понимая последствия своих действий. Зная слабые места. Наконец имея вес и имя. Вот так. И никакой романтики. Только голый и циничный расчет. Именно так становятся руководителями. Причем неважно чего — горстки менеджеров или революционного восстания. А всякие там возвышенные и пламенные борцы за права всех и вся — горят на счет раз. По факту всегда работает только один закон — сильнейшего. В какую бы форму его не облекли. И какими бы фиговыми листками не прикрывали. Превосходно, если этот самый сильный окажется надежным лидером, да еще относительно справедливым, хотя бы немного думающим о завтрашнем дне и других разумных. Такой, скорее всего, станет великим. Хорошо, коли просто не порушит уже созданное и даст жить массам. Нормально — если просто не закабалит нижестоящих. Совсем хреново — ежели начнет грести под себя все, до чего дотягиваются его липкие лапы. Последний, без вариантов, будет олицетворением зла в глазах своего народа, и страшилкой для маленьких детей. Под такие мысли, заворочался мой внутренний бунтарь. Спи, лохматый, рано еще права качать.

Замечательно, что я еще не успел отвыкнуть от многослойных бетонных недр высоток земли. Иначе, сейчас бы так же ежился от дискомфорта, как эти двое защитников, явно неуютно чувствующих себя среди плотной толпы народа и нависающими над головой этажами лавок и магазинчиков.

Забавно, стоило только попасть в привычную среду обитания, отдаленно, но все же напоминающую шумный, суетливый мегаполис земли двадцать первого века, как сразу успокоился. Потянуло на философские рассуждения и планирование дальнейшей жизни. Человек раб привычки. Факт. Только вот здесь Мор, и даже ужинать тут возможно совершенно не там, где задумал утром. Не сидя в уютном кабачке, потягивать горячий взвар, после умятого сочного ростбифа прожарки медиум. Но лежа под кустом и моросящим дождем на третьем круге, дожевывая холодную тушенку, параллельно отстреливаясь от стаи кульчаков. Или с набитым, черствым хлебом, ртом, отмахиваясь от прайда птеродоков, продуваемый до костей, где-нибудь в холодных горах пятого.

Немного потолкавшись среди пестрых палаток, так и не нашел на что спустить звонкую монету. Все жизненно необходимое уже есть. А на бесполезные навороты откровенно жаль скудных сбережений. Портативная походная плитка, это конечно удобно, но проще обходиться костром, опять же сразу лишний вес. Я уже успел убедиться, что в поле, каждый грамм, притащенный с собой, пропорционально уменьшает потенциальную прибыль. Иногда еще и жизнь основательно укорачивает. Кого винить, если не успел взобраться на каменную россыпь, и тебя сожрала стая голодных тварей? Себя и мешавшую достаточно быстро бежать портативную конфорку класса люкс. Кефир, чефир и теплый сортир, это не для бродяг. И пусть кто-то думает иначе — Мор ему судья.

Конечно, попадались и очень нужные штуки. Та же маскировочная накидка. Веса в ней ноль целых, хрен десятых, а польза огромна. Укутался, прислонился к дереву, и слился с фоном. Микроскопические датчики, усеивающие тряпку, мгновенно считают окружающую обстановку, подстроятся и аккуратно вплетутся в рисунок местности. Но и стоит такая приблуда целое фиолетовое состояние.

Или, там, универсальный автоматический инъектор. Постоянно мониторящий состояние организма владельца, и, в случае необходимости, самостоятельно впрыскивающий в кровь антидоты, обезболивающие и стимуляторы. Но сам по себе он, хоть и относительно доступен, но бесполезен. Для эффективной работы требуется увесистый комплекс: бронезащита, с активным слотом под такую примочку, управляющая прошивка, и большой аптечный бокс, содержимое которого тянет на цифру с четырьмя нулями.

Короче, то, что действительно нужно — не вывезу финансово, а то, что могу себе позволить — не уперлось совершенно. Но мой визит в денежную артерию Оазиса по большей части носит ознакомительный характер. Эдакая экскурсия с прицелом на будущее. И, конечно же, я не забыл о поисках Алиты. Дварф проговорился, что ее лавка входит в некий топ сто, чтобы это не значило. Выходит, достаточно известна. Отсюда следует сразу два положительных вывода. Торговое место красотки где-то поблизости. И, дорогу мне сможет подсказать любой, кто хотя бы немного ориентируется в переплетениях узких улочек торга. Собственно варианта три: карманники, сами торговцы и патрульная стража. Первые сразу отпадают. Ко вторым еще нужно подход найти, чтобы тебя отправили не к отхожему месту. Конкуренция, етить ее за ногу. А вот патруль вполне походит. Они и свою зону ответственности знают лучше всякого навигатора, и, наверняка, привыкли к подобным вопросам от заблудившихся покупателей. Опять же, далеко ходить не надо. Вон господа в форме активно крутят головой.

Что же, я не просчитался. Стражник легко сориентировался на местности и выдал подробный маршрут до неприметной лавки на окраине центральной рыночной площади. Если бы не точное описание, в жизни бы не нашел заведение Алиты. Оно совершенно не выделялось на фоне остальных магазинчиков закутка. Простая вывеска с абстрактным артефактом, каких по дороге мне попалось великое множество. Слегка облупившийся типовой фасад — песочного цвета стены, два панорамных окна, изнутри завешанных плотными темными шторами и забранные силовым полем снаружи. И хорошо отполированная рукоять входной двери — лучшая рекомендация заведения.

В старой части торгового пояса, а окраина центрального рынка, одна из старейших локаций Оазиса, все здания очень похожи. Никакого пафоса, только суровая добротность, от которой даже веет некой патриархальностью, вперемешку с респектабельностью антикварного салона. Вот такая причудливая вязь ассоциаций, возникает в голове случайного прохожего, попавшего сюда впервые. Даже запах, разлитый на улочке, зажатой плотной застройкой с обеих сторон, подталкивает воображение в этом направлении — неуловимый, но знакомый каждому. Так пахнет любимое кресло-качалка деда, непременно стоящее перед камином. Обязательно с накинутым поверх теплым клетчатым пледом. Этими нотками пропитан коридор, застеленный добрым дубовым паркетом, благородно поскрипывающим на каждом шагу. Свой вклад в букет аромата вносят старинные масляные картины, заправленные в массивные резные рамы. Это запах тепла и уюта, но исключительно для близких родственников и особенно дорогих гостей. Непосвященные ощущают лишь молчаливое величие старины.

А еще стало тихо. Только негромко позвякивают колокольчики открывающихся дверей, и отражается от стен цокот подбитых армейских ботинок по каменной кладке мостовой.

Первые несколько шагов еще был слышен стремительно тающий многоголосый гул толпы, постоянно висящий над торговым поясом. Но чем больше я углублялся в этот антикварный мир, тем тише становилось вокруг. Сюда не долетали крики торговцев, зазывающих покупателей оценить товар. Не проникали больше пронзительные визги пил и уханья механических кузнечных молотов ремесленной части торга. Даже вездесущие карманники сторонились закутка. Только звон и цокот. И атмосфера.