Может он просто хотел поиздеваться надо мной? Хотел знать, что даже после его смерти, мое желание остаться таким, каким он меня сотворил будет настолько сильным, что я поставлю под угрозу все и позволю себе привязаться к девчонке? Что он хочет этим сказать? Что я должен быть благодарен ему за то, что он подарил мне «настоящую» жизнь? Хотел как-то оправдать то, что он вскрыл череп своему ребенку?

Даже не знаю, но параноидальные мысли являются одним из симптомов ухудшения моего состояния…

В любом случае, я уже вряд ли узнаю правду, как и то, что остается тайной для меня и по сей день – прошлое Кэндис. Я нихрена о нем не знаю.

Но уже поздно рыться в секретах этой бесправной женщины.

Я упустил время, допустил ошибку и утратил бдительность, позволив ей расколоть идеальную систему, которой я всегда придерживался.

В итоге каждый из нас получит то, что хочет: ты – свободу, а я – жизнь.

Стоит ли говорить о том, что мы оба не получим ничего? Я умираю, а она… она больше никогда не будет свободной, даже если завтра Премьер-Министр вдруг решит отменить кастовую систему.

Никогда, слышишь, Эни? Никогда ты не будешь свободна, и каждую секунду своего существования ты будешь чувствовать, как я держу твою душу в шибари. Моя смерть не изменит этого.4e0863

Перед взором резко мутнеет…

Энигма победно улыбается, прежде чем я теряю сознание.

* * *

Прихожу в себя урывками, отчаянно цепляясь за рассыпающиеся «пазлы» сознания. В камере, в которую меня закинули люди Грейсона. Один на один с самим собой.

И знаете?

Я теряю способность нормально мыслить. Просто не способен… и мысленно уношусь куда-то вдаль, задыхаясь от этого обессиленного состояния.

Я умираю. Сжимая в кулаке головоломку, подаренную отцом. Я достал ее из кармана брюк…

Как же все было бессмысленно. Запаса таблеток не было. Годы моего кропотливого труда превратились в пепел.

Но убивает меня не только это…

Убивает ее последний взгляд, острый, как лезвие, которым она напрочь сточила мое сердце.

И сейчас, стоя на пороге смерти, я могу с уверенностью сказать, что прочувствовал каждый атом испепеляющей ревности, ощутил «настоящие» чувства.

Я без конца собираю додекаэдр, но у меня ничего не выходит. Первая комбинация, вторая… третья… сотая. Я не могу его собрать, теряя себя и связь с реальностью.

Что-то внутри «щелкает» и я со всей дури кидаю его в стену, наблюдая за тем, как он эпично разбивается о стену. Его грани рассыпаются по полу, распадаясь на кусочки… раньше я мог разглядеть каждую волну и частоту материи, а теперь вижу… куски пластика.

Каждый новый вдох дается все с большим трудом, и я понимаю: это конец.

И он наступит прямо сейчас. Пока не замечаю знакомый блеск среди осколков пластика.

Таблетка. Бл*дь…

Мое тело не способно нормально двигаться, но я заставляю себя доползти до крошечного пакетика, который был запечатан внутри головоломки отца. Несмотря на то, что мое зрение резко упало, я узнаю… наощупь то самое вещество, которое так необходимо чипу в моей голове.

Может быть, это еще не конец…

Проглатываю таблетку, распечатав пакет дрожащими руками. Эйфория заполняет все тело, проникая в самые отдаленные его участки.

Я проваливаюсь в бесконечный океан кайфа, но перед этим вспоминаю еще один разговор с отцом.

– Руфус, у нее скоро день рождения. У меня будет к тебе одна просьба, – обращаюсь к отцу, застав его в лаборатории.

– Я тебя слушаю, – он бросает на меня отстраненный взгляд, в котором нет ни капли отцовского тепла.

– Я хочу преподнести ей подарок, но ты должен пообещать, что она никогда не узнает, что он от меня.

– Думаю, ей будет очень приятно, Мак. И что это за сюрприз? – в глазах Руфуса вспыхивает знакомый огонь, как только он понимает, что речь идет о его любимой «дочери».

– Я покажу тебе, – я отвожу отца в сад, который спроектировал сам. Отец замирает на месте, разглядывая цветущую вишню. Сакуру.

– Мда… – протягивает он, глядя на меня заговорщицки. Я смотрю же на свой сад равнодушно, словно это не я его создал. И не знаю, зачем я это сделал.