– Что ж, тогда пошли в столовую.

– Может, захватим еды и пойдем в мою комнату?

– Давай.

Учитывая, что столовая стала больше походить на поле битвы между полукровками и чистокровными, чем на место для еды, я был вовсе не против.

Расу полукровок давно поработили те, у кого были чистые родословные. Гребаная кастовая система, напоминающая о древних временах, когда судьбы решались по принципу чистоты крови. До недавнего времени у полукровок не было никакого выбора: Кровный порядок, появившийся с самого начала, лишил их многих прав. В возрасте восьми лет полукровки представали перед советом чистокровных, и тот определял, давать ли им эликсир (сыворотку, созданную богами) и загонять в рабство или отправлять на обучение. Некоторые считали, что обучение на Стража или Караульного лучше, чем рабство, но было общеизвестно, что у представителей этих «профессий» очень короткая жизнь. Большинство не доживали до двадцати пяти лет, находя свой конец во время охоты на демонов – чистокровных и полукровок, пристрастившихся к эфиру, – или охраны чистокровных. Получение должности Стража не означало, что у полукровок появлялась свобода воли. Они лишь выбирали меньшее из двух зол.

Но затем Кровный порядок исчез, как и эликсир. У полукровок появились все права чистокровных, и хотя многие из последних поддержали эти перемены, некоторые отнюдь не обрадовались потере бесплатной рабочей силы. К тому же оставались полукровки, так и не простившие тысячи лет несправедливости. Не могу обвинять их в этом.

Некоторые полукровки решили продолжить обучение, чтобы стать Стражами. Кто-то ушел со своих должностей. Другие остались. И были даже некоторые чистокровные, вроде святого Эйдена Сент-Дельфи, которые воспользовались ситуацией и теперь обучались на Стражей.

Хаос имеет неприятную тенденцию распространяться, когда его меньше всего ожидают. И, хотя в последние дни стояло затишье, я сомневался, что так будет в дальнейшем.

В столовой Джози обошла прилавки с курицей-гриль и салатами и начала штурмовать отдел жареной пищи. Моя девочка. Она схватила коробку с картошкой фри, а я выбрал куриные грудки. Взяв напитки, мы пошли в общежитие, и всю дорогу губы Джози растягивались в такой широкой улыбке, что я забеспокоился, как бы они не треснули. Мы шли по узкому коридору к комнатам, когда я посмотрел на нее и спросил:

– Ты с чего так улыбаешься?

– С ничего, – чирикнула она, семеня впереди меня.

Зажав бутылки под мышкой, я понял, что улыбаюсь, глядя на ее задницу в форме сердца. Черт. Стандартные, выданные Ковенантом тренировочные штаны сидели на ней, как на ожившей мечте.

– Не похоже, что с ничего, – ответил я.

– Иногда мне просто нравится улыбаться без причины.

– Улыбка вызывает преждевременные морщины.

– А синдром стервозного лица нет. Ага. Я знаю. – Остановившись перед дверью в свою комнату, она взглянула на меня. – А может быть, я улыбаюсь потому, что мне просто нравится быть рядом с тобой.

Я уставился на нее. Уголки ее рта опустились.

– Это было лишнее?

Я медленно покачал головой.

– Нет. Ты никогда не говоришь лишнего.

Ее губы снова растянулись в улыбке.

– Хорошо, – сказала она, открывая дверь. – Просто помни это.

Я последовал за ней и остановился в дверях – при виде комнаты брови поползли вверх, а челюсть отвисла.

– Сюрприз! – закричал кто-то. Даже не так: два или три голоса кричали в унисон, и мне показалось, что я слышу, как Джози хихикает и говорит: – с днем рождения!

Я не мог отвести глаз от… надувных шариков. Красные. Белые. Желтые. Некоторые имели форму… пениса? Я прищурился на красный шарик в добрых десять дюймов длиной, который оканчивался – мда – яйцами. «Пенисные» шары. Мой взгляд скользнул ниже – и вот он, Дикон Сент-Дельфи, младший и определенно не такой святой брат Эйдена, сидит под шариком в форме члена. Светлые пряди торчат в разные стороны, серебристые глаза весело поблескивают.

– Ты потрясен, не так ли? – ухмыляясь, спросил он. – Говорил же тебе, Люк. Шары будут завершающим штрихом.

Люк стоял, прислонившись к стене и скрестив ноги.

– Я не имел никакого отношения к этим шарам.

– Зато я имел. – Дикон ткнул себя в грудь с гордой улыбкой. – Это. Все. Я.

Джози положила коробку с картошкой фри на журнальный столик, стоявший рядом с маленьким двухместным диваном в гостиной. Затем забрала у меня куриные грудки и напитки и поставила рядом с картошкой. И слабо улыбнулась:

– Я тут, э-э, обмолвилась, что у тебя день рождения.

– Неужели? – пробормотал я.

– Торт, – встрял Дикон, подскакивая к столику. – Мы принесли тебе торт.

– К торту я тоже не имел никакого отношения, – объявил Люк и, когда я посмотрел на него, пожал плечами. – Пожалуй, я здесь только для того, чтобы засвидетельствовать твою реакцию.

У меня не было слов.

– Ты понятия не имеешь, что мне пришлось сделать, чтобы заставить Либби испечь этот торт. Кстати, Либби – одна из наших замечательных поваров в столовой, – объяснил Дикон. – И мне кажется, что получилось действительно потрясающе.