"Уже близко". — Мысленно кивнул тот сам себе.

Момент, когда были убиты оставленные у входа стражи, он ощутил весьма остро. В какой-то миг их тени утратили присущую живым тяжеловесность. Что показательно, сигнал об их гибели так и не пришел.

Виланд не ожидал, что враг будет убивать его людей самолично — это крайне нехарактерно для данных белоручек, — но благодаря этому, на практике убедился в том, что его чувство теней превзошло чужую маскировку.

— Он здесь. — Произнес молодой мужчина вслух.

Фраза была сказана не для кого-то, кто находился в этом же помещении, а для союзника в рядах рода, что сегодня предпочел держаться в стороне от данного места. Тот был слишком полезен, а потому какие-то обязательства у Виланда перед ним имелись.

Пусть данный человек и вызывал у него законные подозрения своим яростным отказом от Возвышения. Однако тот был полезен и в текущем виде. Приходилось сдерживаться ради общего дела.

Почти наверняка союзник попытается использовать их для собственных целей, но это все не так важно, пока его устремления совпадают с волей Лорда. Стоит же им хоть немного разойтись, и разговор станет иным...

Как не странно, первым, что выдало приближение врага, оказались не прорехи в скрытности и даже не чувство еще одной тени, а звук его голоса:

— ...и тут он и говорит: Монго, ты еще хочешь получить свои сто миллионов? — Доносился чуть усиленный эхом разговор. — Ну, вот что за болван? Разве можно произносить такие вещи без подготовки, да еще и в спину?

— А ты что? — Уточняет все тот же приближающийся человек, которого пока еще не было видно.

— Что, что?! — Повышенным недовольным тоном откликнулся тот на заданный самому себе вопрос. — Снес его тупую кочерыжку нахрен! Ведь я же, черт побери, очень сильно хочу получить свои сто миллионов!

Под эту практически выкрикнутую фразу незнакомец ступил в расставленную ловушку.

— Кто ты такой? — Тут же задал ему вопрос Виланд, сдерживаясь от того, чтобы ликвидировать странного гостя.

Сейчас тот даже и не пытался скрыться от него, вполне открыто и нагло встав напротив. И тут даже бесконечно далекий от Японии человек понял бы, что вторженец никак не может являться чистокровным жителем данной страны, коим был Химура. Но внешний вид мало что значил, с умением натягивать на себя чужие личины.

Важнее, что тень не лгала. Это и в самом деле был совсем другой человек.

— Я — твое спасение от головной боли. — Хмыкнул чернокожий вторженец.

И жестом фокусника медленно вытянул правую руку из-за спины. А в ней держал какой-то окровавленный сверток. По размерам как раз подходящий, чтобы в нем поместилась чья-то голова.

— Что это?

— О. Подожди-ка секунду. — Тот безбоязненно повернулся к немцу спиной и принялся копаться в свертке, распутывая многочисленные пропитанные кровью узелки. А после резко обернулся, вытянув руку вперед: — Та-дам!

В некогда белую футболку и в самом деле была закутана голова Химуры Киоу. Открытые глаза неподвижно смотрели в пустоту, на лице застыло чувство удивления, а с обрубка шеи продолжала сочиться кровь, пропитывая ткань и стекая по пальцам убийцы на неровный пол.

На мгновение Виланд ощутил странную смесь из удовлетворения и разочарования, ведь убить врага он собирался собственноручно. А затем задавил эти ненужные чувства, продолжая внимательно наблюдать за странным пришельцем и готовясь в любую секунду того уничтожить.

— Химура, поприветствуй папочку. — И без замаха швырнул свою ношу вперед. Вот только с усилием и прицеливание незваный гость немного оплошал, и голова школьника приземлилась чуть позади, прокатившись дальше и остановившись лишь тогда, когда наткнулась на тело девчонки. — Ну чем не воссоединение семьи, а?

— Я повторю еще один раз. — Проигнорировал Виланд последнее восклицание, добавив в голос угрозу. — Кто ты такой?

Вся ситуация ему очень не нравилась. И не только тем, что изначальный план оказался нарушен. Новое действующее лицо хорошо отыгрывало безумие, но в этой игре ощущались отголоски фальши.

На всякий случай, мужчина незаметно начал смещаться в тень.

— Меня зовут Монго, приятель. И именно у меня твои ребята утащили сестренку этого безголового.