Затем её губы раздвинулись. Её голос дрожал, но вырвавшиеся слова были приказом, а не просьбой.

— Вейл. Не останавливайся.

Глава 26

Джессика

Я не могла смириться с мыслью, что он вновь покинет меня, неудовлетворённую и жаждущую освобождения.

Вот почему я сказала ему не останавливаться. Этой причиной я уговаривала себя. Но моя тёмная сторона знала правду: я любила то, как он касался меня.

Любила, как он сильными руками пригвождал мои бёдра к стене. Любила, как он срывал поцелуи с моих уст, крадя всё дыхание. И ужасной части меня нравилось, что я связана, что ничего не могу поделать. Весь контроль надо мной находился в его руках, и неважно, что я управляла его наслаждением.

Он плохой.

Мой разум снова и снова напоминал мне об этом, но эффекта не было. Моё тело реагировало на его прикосновения, абсолютно не заботясь о достоинстве и морали. «Здесь нет правильного и неправильного», — убеждало меня моё тело. Тут только сумасшедшее жалящее чувство, от которого я изнываю, желая его прикосновений и поцелуев.

Трахнет ли он меня теперь?

Я сказала ему не останавливается, но осознала, что понятия не имею, что он будет делать со мной. И моё тело тут же сказало мне, что я хочу всё, что он предложит. Его член в моём рту распалил пламя в моём лоне. Когда он стащил мои трусики, я знала, чего он хотел. Я тоже этого хотела, по крайней мне, часть меня.

Вейл отошёл к двери и крепче натянул цепи, непрестанно глядя на меня. Мои руки расправились, оттянутые цепями по обе стороны тела. Он вернулся назад, всё ещё впиваясь в меня взглядом со странным выражением лица. Выражением нежности.

Он плохой.

Вейл наклонил голову и поцеловал меня. Я приподняла подбородок, раздвинула губы, но поцелуем оказалось едва ощутимое касание его губ. Затем он обернул руку вокруг моего горла, прямо под ошейником, и отвёл мой подбородок в сторону. Его рот запорхал по шее, оставляя поцелуи дорожкой вдоль кожи, вниз к ключице. Такими нежными поцелуями, совершенно непохожими на те, что он дарил мне раньше. Пружина во мне натянулась туже, и я сжалась, когда он выпустил язык, слегка облизывая, пока спускался вниз. Его рука скользнула под лифчик, обхватывая ладонью грудь. Вместо того, чтобы смять её, он задел большим пальцем сосок. Меня прострелила дрожь.

— О-ой... — начала было кричать я, но он уже развёл мои ноги в стороны. Нет. Он не станет. Не может.

— Я хочу попробовать тебя, — прошептал он. Голос у него хриплый. Такой, что внутри всё сводит.

— Вейл...

Теперь он стоял на коленях, а катушка во мне натягивалась всё сильнее и сильнее. Всё моё желание было подавлено, но теперь у меня нет нужды его сдерживать. Когда его язык скользнул вокруг моего набухшего клитора, из меня вырвался крик. Перед глазами вспыхнул белый звездопад.

— О-о-ох!

Этот оргазм не был похож на те, что я доставляла себе сама. Катушка закручивалась с яростной скоростью. Взрыв удовольствия сотряс моё тело, и я почувствовала, как сдали ноги.

Если бы его руки не прижимали мои бёдра к стене, я бы рухнула на пол. Каждая часть моего тела, казалось, превратилась в жижу. Ничего уже не было реальным, всё тряслось и содрогалось.

Его язык кружил по мне, пульсацию за пульсацией посылая энергию, дрожью прошивающую меня. Волны оргазма накатывали раз за разом, охватывая пламенем тело, как лесной пожар.

Я поняла, что хнычу, неспешно извиваясь над ним.

— Быстро, — сказал Вейл. Не глядя можно было определить, что он улыбался.

Потом его руки поднялись с моих бёдер. Я прижалась к стене. Камень холодил пальцы. Только он и был прохладным в комнате. В воздухе повисла духота.

Вместо того, чтобы подняться, он просунул обе руки между моих ног. Прежде чем до меня дошло, что он делал, Вейл подцепил руками мои колени и приподнял. Его лицо настойчиво зарылось меж моих бёдер.

— Вейл!

— Да?

Он поднял взгляд. У меня вдруг появилось желание вплести пальцы в его короткие взъерошенные волосы. Что со мной происходило? Но мои руки, сдерживаемые цепями, не могли дотянуться до его волос. Я была беспомощна, когда он вновь склонил голову, опаляя горячим дыханием мой пульсирующий клитор.

— Что ты делаешь?

— Подвожу тебя к ещё одному оргазму. А что, по-твоему, я делаю?

— За-зачем? — причин не находилось. Всё же было манипуляцией, разве нет? Улыбка на его лице выглядела чертовски настоящей.