С 1 июня 1945 года была уволена в запас и гвардии младший лейтенант Северова, а Олег был освобожден от должности заместителя главноначальствующего Советской военной администрацией в Европе. Теперь он являлся только уполномоченным по особым поручениям Председателя СНК, но с широчайшими полномочиями, уступающими, пожалуй, только полномочиям самого Сталина, Рокоссовского и Берии, который курировал атомный проект и множество других проектов и направлений. Лаврентий Павлович назначение Северова воспринял с энтузиазмом, он совершенно справедливо рассчитывал на большую помощь по многим вопросам. Северовы вернулись под Ленинград, где на базе Ржевка у Олега была комната в доме офицерского состава. Настя готовилась к поступлению в институт, больше склоняясь все-таки к ЛГУ, а вот Винтик и Шпунтик собирались подать документы в ЛАИ. Им было разрешено обучаться на вечернем отделении. На базу вернулся и Михалыч, продолжавший службу на офицерской должности и не захотевший увольняться в запас. Поскольку Северов теперь не являлся командующим армией, то адъютант ему был больше не положен, так что Востриков демобилизовался, он решил продолжать образование и восстановиться в институте. После его окончания он хотел пойти работать в одно из оборонных КБ. А вот Кутькин и Самарин остались при Северове, на гражданке их никто не ждал.

Настя, лишенная своего самолета, стала в свободное время ездить в аэроклуб, подлетывать на По-2 и новом Як-18. Не обошлось без курьеза. Летчица приехала в аэроклуб третий раз, когда ее заприметил пожилой инструктор по фамилии Сидякин. Он видел ее впервые, Настя привлекла его внимание тем, что приехала на мотоцикле. Девушку отправили к нему и он, подкрутив шикарные усы, полетел с ней в пилотажную зону.

– А вот теперь представь себе, что у тебя мессер на хвосте! – опрометчиво дал вводную Сидякин.

В следующую секунду Настя, вспомнив «боевую молодость», уже активно сбрасывала с хвоста воображаемый мессер и делала это грамотно, как учил Северов и другие опытные пилоты, как неоднократно приходилось делать в не очень еще далекие времена. Когда Настя завершила свой пилотаж, инструктор на ее запрос ответил не очень вразумительно, поэтому она сама связалась с КДП и посадила самолет. Сидякин кряхтя вылез из кабины и прислонился к крылу, девушка подошла и бросила руку к виску:

– Гвардии младший лейтенант Северова, командир звена эскадрильи связи штаба гвардейской армии особого назначения РВГК! Разрешите получить замечания!

Под смех коллег-инструкторов Сидякин махнул рукой и побрел к скамейке, а Настя, пожав плечами, стала собираться домой. С тех пор никто из инструкторов ее больше не пытался подколоть и летала она всегда самостоятельно.

В начала июля Настя поехала подавать документы на математико-механический факультет Ленинградского ордена Ленина государственного университета, отделение прикладной математики. Изучавший школьный аттестат сотрудник приемной комиссии с удивлением ее разглядывал, качал головой, потом пожал плечами:

– Девушка, а вы уверены, что вам именно сюда. К нам, в основном, юноши поступают.

Не то чтобы доцент Гольцман сомневался в ее способностях, просто был уверен, что девушка с такой эффектной внешностью, прикатившая на машине, явно ошибается с выбором профессии. Фифа какая-то, наверняка дочка кого-то из партийной номенклатуры. Изящные модные туфельки, дорогие чулки. Учиться вряд ли будет, а вот головы нескольким парням вскружит точно. Сидящие за соседними столами коллеги Гольцмана и другие абитуриенты с интересом прислушивались и присматривались, ожидая, что будет дальше.

– Ваших баллов может не хватить для поступления, у нас в этом году очень высокий конкурс, а приемных мест мало. Поступают сплошные медалисты, а у вас аттестат прекрасный, но до медали вы не дотянули.

Гольцман немного лукавил, шансы у Насти были, но он уже настроился отговорить ее от поступления на матмех, есть и другие факультеты, более подходящие для девушек.

– Скажите, а какие-нибудь льготы для поступающих есть? Я слышала про них, но точно не знаю.

– Конечно, только вряд ли вам это поможет! – удовлетворенно сказал доцент. – Есть льготы для военнослужащих, демобилизовавшихся из армии, учитывается непосредственное участие в военных действия и награждение правительственными наградами.

Летчица молча достала из сумочки документы и положила перед Гольцманом.

– Вот, я не знала, что это будет учитываться.

Яков Моисеевич с удивлением вертел в руках документы, свидетельствующие о том, что сидящая перед ним девица – летчица, командир звена, гвардии младший лейтенант, имеет две медали «За боевые заслуги» и медаль «За победу над Германией». У него даже возникли сомнения в их подлинности, больно уж она не похожа на боевого летчика. Видя его затруднения, к столу стали подходить коллеги, повертели в руках документы, кто-то засмеялся.

– Учиться у нас очень тяжело! – раздосадованно сказал Гольцман. – Вы представления не имеете, что вас ожидает!

– Ну почему же! – разозлилась Настя. – Очень хорошо понимаю, мой папа – профессор кафедры теории вероятностей МГУ.

– Вот как? – удивился Гольцман. – А почему же вы к нам поступаете, а не в Московский университет? И потом, я не слышал про профессора математики Северова!

– Северова я по мужу, а папа – профессор Горностаев. Да какое это имеет значение, кто отец, кто муж?!