В словах собеседника явно чувствовалась участливость. Я даже удивился. Но Вратарю лишь кивнул. Чуть подумал и добавил:

– Я много ходил меж миров и часто задавался вопросом: кто такие Вратари? Но ответа нигде не мог найти. Может, ты мне скажешь? Сейчас. Перед моим последним путем. Кто вы?

– Мы порождения Игры. Те, благодаря кому она существует и кто ей нужен.

– Это слишком расплывчатое определение. Вы Игроки?

– Когда-то были. А потом… стали Вратарями. Мы в определенной степени схожи с вами.

– Только находимся на разных полюсах.

– Нет, — покачал головой Вратарь, – скорее в разных плоскостях восприятия сущего. Вы считаете, что мирам нужно равновесие. Мы уповаем на связь миров между собой, что бы она ни несла. В этом и разница.

– Думаю, мне нет смысла состязаться с тобой в красноречии.

– Это было бы весьма опрометчиво, – кивнул великан в доспехах.

– Тогда оставим это на потом. Пора отправляться.

– Как угодно, хорул.

Вот интересно, как он узнал? Орк, увидев меня, был немало удивлен. Все же мы были Игроками. А Вратари чем-то или кем-то иным. Жаль, что этот секрет я уже не раскрою.

Я достал из-за пазухи щепотку пыли, бросил на камень. Но крупицы не упали, а повисли в воздухе, приходя в движение. Я коснулся алтаря, как и стоящее напротив существо в латных доспехах. Мгновение — и вечно облачное безмолвие Архейта сменилось гомоном Отстойника.

Врата были другие. Не те, в которые я перемещался будучи Игроком. Надо же, значит, есть своего рода дубли. Только для чего? Думаю, вряд ли просто для хорулов – слишком уж жирно будет нам. Значит, для нужд самих Вратарей. Во всех ли городах есть дубликаты? Тоже вопрос непраздный. Я сверился с картой и отправился к Ордену.

В Праге оказалось прохладно. По меркам обывателей, конечно. Но я в своей призванной одежде холода не чувствовал. Мысли были заняты другим. Грядущим разговором с Гроссмейстером. Это ощущение казалось странным. Так как я выбрал эту линию будущего, вошел в нее полностью, то ближайший день представлялся довольно ясно. Даже вроде бы и слова подбирать не надо было.

На входе толкались обыватели-спецы. А рядом с ними знакомый мастер меча – Артан. Еще живой и невредимый. Я не боялся его. При скорой встрече в Отстойнике он меня не узнает. Капюшон скрывал часть лица, да и с того момента я довольно сильно оброс.

– Мне нужно увидеть Гроссмейстера.

– Кто ты? — окинул меня взглядом Артан.

– Хорул. Голос семьдесят шестого эфета из Архейта.

Все-таки короткая присказка оказалась эффективнее любого ключа. После непродолжительного ожидания под пристальным вниманием охраны, он появился. С более почтительным лицом, чем ранее.

– Гроссмейстер примет вас.

Короткий проход по богато украшенному дому, мимо десятка Видящих, многие из которых умрут совсем скоро. И вот мы уже стояли перед главой Ордена.

– Хорул, — удивился мне Гроссмейстер. Выглядел он гораздо лучше, чем я его запомнил, – вот так уж встреча! Ты явился что-нибудь рассказать мне?

– Я много могу рассказать тебе. Например, что ты, чтобы сбить меня с толку, решил принять гостя здесь, а не на втором этаже, как обычно. Что в слуховой комнате притаился Магистр, который ловит каждое наше слово. Или что я прибыл с важным предложением, на фоне которого все твои уловки выглядят нелепыми. Так что мне рассказать, Нума?

Разговор вышел совсем коротким. Так всегда бывает, когда ты знаешь, что тебе нужно, и находишь правильные слова. Видящие были все-таки неплохими ребятами. И они оказались заинтересованы в сохранении баланса в Отстойнике не меньше меня. Да и, если честно, новость о скором появлении Разрушителя подействовала так, как и должна была. Хотя, признаться, Нума был потрясен. Ничего, еще придет в себя. И поймет, что несколько жизней не дороже тысяч.

Вот теперь я отправился к уже знакомой общине. Невероятно живой, кипящей жизнью, не замечающей, что мимо идет мертвец. Я поглядел на планирующего порта и чуть улыбнулся, вспомнив свой страх при первом полете. Осторожно шагал мимо Игроков, представляющих разные расы, стараясь не привлекать к себе ненужное внимание. Пока не добрался до обители Вратаря. Этот проводник между мирами уже не был так многословен, как предыдущий. Да я и сам оказался нерасположен молоть языком. Поэтому просто опустил пыль в чашу и сказал совсем родное слово: «Горечь».

Это было странно. Я думал, что не вернусь никогда, и вот снова оказался дома. В своем родном городе. Я торопливо покинул общину и дошел до остановки. Влез в автобус и примостился у окна. Обыватели на меня почти не смотрели, кондуктор тоже прошла мимо. А я глядел на зимний, еще не заснеженный город, и вот тут в горле встал ком. Будто впервые пришло осознание того, что должно произойти.

Такое бывает обычно со смертью близких. Сначала мы даже осознать все адекватно не можем. Ведем себя предельно рационально, продолжая жить. А вот спустя некоторое время, по пути на работу, в период веселой поездки, на приеме у врача – неважно, нас вдруг накрывает. Подобное сейчас случилось и со мной.