– В относительном. Правда, травма теперь психологическая на всю жизнь останется. Спать с ночником буду. А что, не получилось?

– Вообще, должно было. Попробуй.

Я заглянул в интерфейс. Да нет, вот, ничего не изменилось. Направление: Временщик. Как бы двусмысленно и весело это не звучало в нынешних реалиях. И все. Разве что еще чуть заметная полоска внизу. Я коснулся ее. Оказалось, что это скролл – ролик для прокрутки. Так, работает. Пять секунд, шесть, восемь. Вместе с этим росло и новое значение справа. Ага, это значит, что после отката времени направление восстановится через определенный промежуток. Весьма весомый промежуток. И когда скролл остановился на отметке 41 день, цифра рядом показывала пятьдесят лет с копейками.

И еще, стоило коснуться скролла, появился значок, изображающий человека с цифрой один. Вот оно как. Получается, я не просто сломал направление, но и слегка изменил его? Теперь все встало на свои места.

– Что там? – не выдержал Игош.

– Все на мази. Работает твоя шайтан-машина. Мы хакнули направление. Я могу переместиться в прошлое.

– Тогда…

– Тогда расходимся. Погоди.

Я выудил из инвентаря все, что там находилось, и передал хорулу. Даже залатанный магический плащ снял. Оставил только три предмета – нож, зеркало и Камень Отторжения.

– Можешь выкинуть эти вещи или сжечь. Мне без разницы. Пойдем.

Мы выбрались наружу. Игош молчал, и я понимал природу его безмолвия. Тяжело провожать кого-то на верную смерть. Тут никакие слова не помогут. И вместе с тем отпускать вот так, ничего не сказав – еще хуже. Благо, на счастье Игоша нас ждали. Собственно, я предвидел нечто подобное. Рис никогда не могла сидеть, бросив все на попечение судьбы и стечение обстоятельств.

– Что ж, Сергей, надеюсь, у тебя все получится, – официальным тоном и как-то стесняясь, сказал хорул.

– Спасибо, Игош. За все.

Мы обнялись, но лишь на секунду. Чтобы хлопнуть друг друга по спине и тут же отпустить. Хорул заторопился вверх, унося мои вещи. Теперь в интерфейсе оставалось лишь три артефакта. Да и на мне сохранилась кой-какая одежда. Но остатки былой роскоши интересовали меня сейчас в последнюю очередь.

Как объясниться с Рис? За прошедшую ночь лицо девушки будто потеряло краски. Глаза ввалились, кожа посерела, а взгляд стал такой тусклый, словно его обладательнице было минимум пару тысяч лет. Подобный взгляд бывает у стариков, доживающих свой век.

Я вдохнул студеный воздух и закрыл глаза. Именно в этот момент мне привиделось, что я снова маленький мальчик. Лет трех, не больше. Я стою зимой, глядя на белую простынь, что накрыла землю, и ловлю ртом крупные медленные снежинки. Бояться мне следовало только одного, что эта серьезная тетенька сейчас начнет ругаться. А я так устал от этого всего.

– Тебе необязательно слушать эфета, – сказала вдруг Рис.

Я вздрогнул и посмотрел на нее. Встревоженную, замерзшую, злую. И едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Рис не знала, как устроен Совет. Она до сих пор цеплялась за какие-то призрачные возможности спасти меня. Думая, что кто-то другой приказал мне сделать то, что я собирался совершить. Что ж, пусть будет так. Объяснять все заново не было никаких сил.

– В речах эфета скрыта воля остальных. И они правы. Весь Совет единогласен по поводу этого… вопроса.

– Неужели ты не понимаешь? Ты умрешь!

– Мы все когда-нибудь умрем. Даже Боги смертны. Год, два, десять лет, тысяча. Итог всегда один. Вопрос лишь в том, как твоя смерть может изменить жизнь других.

– Ну почему ты оставляешь меня? – она бросилась на меня с кулаками.

Я успел перехватить ее руки. Однако дальнейшей борьбы не последовало. Рис расплакалась у меня на груди.

– Что я буду делать?

– Станешь самой сильной и могущественной из всех хорулов. Когда-нибудь займешь место одного из эфетов. Или отправишься в другие миры, где мы нужны.

Я не знаю, сколько мы так стояли. Ее аромат пытался вернуть меня к жизни. Пытался оживить находившегося перед ней мертвеца. Наверное, это было самое серьезное и страшное испытание из всех. Но в конечном итоге слова «долг» и «предназначение» перевесили жажду жизни.

– Будешь у Врат через полчаса?

– Я уже там, – отстранилась от меня она. Попыталась улыбнуться, но из глаз снова брызнули слезы. И Рис отправилась наверх, по склону, к обители Вратаря.

– Я вижу, – сказал я еле слышно, заглядывая в будущее, и зашагал к Архейту.

Что нас пугает в смерти? Сам факт остановки физиологических процессов организма? Вряд ли. Скорее нас страшит полная неизвестность. Обычно все ситуации, происходящие в нашей жизни, можно просчитать. Прикинуть возможные варианты, приготовить себя к худшему. Но не к смерти. Потому что мы не знаем, что будет после нее. И будет ли вообще?

С этими мыслями я подошел к лавке ДеХата, местного умельца, мастера-артефактора. Вместе с тем, это был один из самых диковинных существ, живших тут, если не брать во внимание архивариуса. Начнем с того, что данный гуманоид модернизировал свое тело так, как никакому механоиду и не снилось. ДеХат являлся поклонником пауков, считая строение их тела близким к идеальному. Собственно, именно это и дернуло его отправиться в Хист. Где его, полумертвого, и нашли хорулы. Он выжил, а любовь к арахнидам осталась. Наверное этим объяснялись его шесть биомеханических лап, на которых он сейчас бегал по комнате. Он то подскакивал к странному и, на первый взгляд, очень древнему кубу, то уносился за очередным инструментом.