Опасность такого передвижения я понял довольно скоро. Глыба, на которую я оперся, чтобы преодолеть очередной подъем, показалась неприятно колючей. А когда она вдруг шевельнулась, при соприкосновении с камнями скрипя огромным туловищем, я понял, что не все твари ушли разрушать Оплот.

В истории Дикого Запада был один очень простой принцип, который звучал, как «Сначала стреляй, а потом разбирайся». Понятно, что человечество давно ушло от этого варварского способа ведения переговоров. Однако именно теперь это единственное, что мне помогло.

Я отпрянул в сторону, вскидывая рельсотрон. Конечно, сейчас бы хоть чуть-чуть подсветить противника. Потому что мне приходилось стрелять практически вслепую, лишь отдаленно понимая, где находится паук. Однако времени просить Рис дать огня, а арахнида не шевелиться, пока я как следует не прицелюсь, не было. Я прижал приклад к плечу, вспомнив об отдаче, хорошенько оперся и нажал на спусковой крючок.

На мгновение стало невероятно светло и страшно. Страшно по нескольким причинам. Во-первых, я разглядел монстра перед собой. Который действительно находился совсем рядом. Во-вторых, как бы ни был высок (относительно Рис) мой навык обращения с оружием, я попал не туда, куда рассчитывал. Одна из внушительных конечностей с хрустом отлетела, орошая ближайшие камни бурой жидкостью. А само мохноногое чудовище заскрипело жвалами, явно намереваясь меня сожрать. Уж не представляю, знает ли оно, что будет жевать песок, или это станет неприятным сюрпризом.

Навык Стрельбы повышен до тридцать третьего уровня.

Я мельком просмотрел сообщение интерфейса, и мир снова погрузился во тьму. Ну да, мне же все-таки удалось попасть. Этого отрицать нельзя. Причем, во всех смыслах. Что может быть хуже огромного паука? Лишь огромный разъяренный ранением паук.

Рельсотрон мигал индикаторами, как елка, увешанная гирляндой. Больше всего мне не нравилось, что основная часть обозначалась красным цветом. Я, уже все понимая, несколько раз нажал на спусковой крючок и ничего не произошло. Надо мной грозовым раскатом скрипели жвала арахнида, разрезая в клочья не только окружающую нас тишину, но и малейшую надежду выбраться отсюда.

И тут удивила Рис. Она не собиралась истерить, плакать или просто складывать лапки, ожидая скорейшей смерти. Моя соратница подошла к делу с присущим ей спокойствием. Более того, она стала действовать так, точно перед нами был не огромный паук, а обычное мелкое насекомое. Поэтому и запустила сразу несколько фаерболов в чернейшую глыбу. И это помогло.

Нет, конечно, не победить паука. Тот по-прежнему оставался неприступным мобильным бастионом. Однако теперь я смог проанализировать ситуацию и подвести итог – у нас был шанс. Как только длинные жесткие волосы на конечностях паука занялись огнем, мне удалось разглядеть некоторые особенности в поведении противника. Он двигался в нашем направлении, но как-то не сказать, чтобы очень уж уверенно. Припадал на задние ноги, приближался порывисто, словно боясь рухнуть без сил.

Я отбежал на несколько шагов, специально в противоположную сторону от Рис, чтобы у нее был вариант сбежать, если ничего не выгорит. И дрожащими руками вытащил боеприпас для своего рельсотрона. Небольшой, но увесистый. Быстро зарядил пушку, с надеждой глядя на индикаторы и продолжая отступать. Рис обстреливала паука, превращая его в подобие светящейся взлетной полосы в темную ночь, однако арахнид не обращал на нее внимание. И пер исключительно на меня, видимо, понимая своим чутьем, от кого здесь исходит основная угроза.

И, даже учитывая свою нерасторопность, паук все же меня нагнал. Я вон какой маленький, а он в несколько раз больше. Одна из пылающих конечностей взметнулась и обрушилась сверху, сбивая с ног. Крепко так приложил, я даже в пространстве немного потерялся, уйдя на пару секунд в легкий нокдаун. А когда пришел в себя, увидел перед глазами острые жвала.

Я отскочил в сторону, одной рукой удерживая «рельсу», а второй прикрываясь от ноги паука. Вышло неплохо. Удар пришелся по касательной, а протез послужил чем-то вроде щита. Камни рядом затрещали, рассыпаясь на части от приземления конечности, а я с нескрываемой радостью посмотрел на оружие. Что-то громко щелкнуло, и загорелся зеленый индикатор.

Наверное, арахнид был несказанно удивлен, как такая маленькая вошь способна доставить столько неприятностей. Может, даже и понять не смог, что его убило. Крохотная голова разлетелась в разные стороны фейерверком брызг чего-то мерзкого и пахучего. Арахнид шумно завалился на землю, подняв в воздух клубы пыли.

Навык Стрельбы повышен до тридцать четвертого уровня.

Я, еще взбудораженный выделившимся адреналином, стоял и тяжело дышал, утирая грязное от останков паука лицо. Колени подрагивали, а глаза щипало от пота.

– Сереж, ты в порядке? – бежала ко мне Рис.

– В полном, – ответил я, осматривая протез. Вроде целый, а то второй раз ехать и чинить его к Шосу мне не хотелось. Гости у него слишком неприятные.

Ноги паука почти «догорели», давая теперь меньше света. Пришлось кастовать свое заклинание, чтобы вновь не остаться в потемках. Я глянул на карту. Так, надо пройти вот этот небольшой кусок «тумана войны», и мы окажемся у Врат. Только двигаться надо быстрее. Мне почему-то думается, что шум довольно скоро привлечет сюда тех немногочисленных, но все же опасных тварей, которые не отправились к Оплоту. И судя по туше передо мной, они тут все же были.