Но у нас в клубе не так все происходило. Уж слишком дотошный руководитель оказался. Заставлял соответствовать историческому облику до мелочей. Я тоже поначалу не понимал, а почему старый советский ремень шестидесятых годов нельзя использовать? Он же похож на немецкий ремень. Совсем немного похож, но ведь похож! Перевоспитали меня коллеги. Со временем и сам понял всю прелесть скрупулезного восстановления исторического облика. Раз делаем, значит, делаем на совесть. Даже слово такое есть в наших кругах: "аутентичность". Максимальная приближенность к оригиналу. Вот наш клуб за четыре года своего существования и стал по-настоящему аутентичным. Во всем, кроме одного. Нацистскую идеологию мы не реконструировали, да и не собираемся. Пришел года два назад записываться в клуб один парень. Мне он сразу показался, каким-то мутным. Поговорил с ним. В беседе выяснилось, что он ярый нацик. Сумасшедший. Выгнали пинками. Отчетливо вспомнил этот момент, я улыбнулся и набрал номер руководителя клуба Николая Новикова.

— Привет. Смотрю, ты мне четыре раза названивал.

— Блин, Серёга! Что за манера у тебя! Как что-то срочное до тебя никогда не дозвонишься! — обижено пробасил Николай.

Я опасливо спросил:

— А что случилось?

— Ничего не случилось. Новости есть, — Новиков многозначительно замолчал.

— Давай рассказывай уже! Не томи душу.

— В общем, дело такое. На меня вышли московские киношники. Через две недели они приезжают в Ростов, снимать фильм о войне, — на одном дыхании выпалил Николай и довольно рассмеялся.

— А кто приедет? Режиссер известный? — деловито поинтересовался я.

Николай оглушительно расхохотался:

— А как же! Спилберг приезжает вместе с Бондарчуком. Ты в главной роли будешь сниматься. Ты же у нас суперзвезда.

Теперь я печально засопел и недовольно скривил лицо. В прошлом году мы снимались в массовке одного фильма. И режиссер выбрал меня на эпизодическую роль. Сказал, что фактура у меня соответствующая. Три секунды в кадре крупным планом и два выстрела из "МП-40". Снимали меня долго и абсолютно безуспешно. После десятого дубля режиссер чуть инфаркт себе не заработал, и ради сохранения своего душевного здоровья от греха подальше убрал эту сцену из фильма. А ко мне на пару дней намертво прилипло незавидное прозвище: «Великий актер военного кино».

Во всех подробностях вспомнив этот печальный факт своей биографии, я тягостно вздохнул и произнес нейтральным тоном:

— Хватит меня подкалывать, Колек. Рассказывай дальше.

— Значит так. Московские документалисты будут снимать фильм о событиях июля сорок второго года. Фильм у них вроде в несколько серий планируется. Про Сталинградскую битву. У нас будут на натуре снимать передвижение немецких войск по полям. Вот мы и будем этими войсками.

Я недоверчиво покачал головой:

— А не маловато ли нас для Шестой армии?

— Вполне хватит, режиссер сказал, что на компьютере будет монтировать, — наставительно произнес Новиков. — Пройдемся с десяток раз по дороге, вот и рота уже получается. Еще пройдемся — батальон. Кстати киношники сказали, что не более двадцати человек от нас требуется.

— Понятно, герр лейтенант, — я понятливо кивнул и, не теряя времени, спросил деловым тоном — А как насчет оплаты?

— Оплата нормальная. Три тысячи в день плюс питание.

— Мало по такой жаре. Нельзя еще пару тысяч из них выбить?

— Я уже выбил. Они сначала две тысячи предложили, причем без еды. И еще. Парни договорились с "Мосфильмом" и оружие оттуда привезут. Унтер-офицерам выдадут автоматы.

— Ого, да у них все серьёзно!

— А то! В общем, слушай приказ, герр унтер-офицер: обзвони своё отделение. С шестнадцатого по восемнадцатое июля натурные съемки под Морозовском. Насчет оплаты не забудь сказать. Вечером мне перезвонишь, доложишь, что и как. Понял?

— Яволь, герр лейтенант, понял.

Следующие десять дней прошли в лихорадочной подготовке к съемкам. В основном она заключалась в бесконечных разговорах по телефону с парнями из моего отделения и выслушивания от них всяких нелепых объяснений, почему они ни как не смогут поехать с клубом в Морозовск. Разумеется, мне пришлось, как всегда заниматься и текущими хозяйственными вопросами. Договариваться насчет аренды автобуса, ехать к друзьям реконструкторам советской морской пехоты за здоровенной армейской палаткой и решать кучу других мелких проблем. В конце концов, все вопросы уладились и наконец, полностью выяснилось, кто из наших ребят сможет принять участие в мероприятии. От первого отделения едут семь человек, а от второго восемь. Плюс руководитель клуба Николай Новиков, который на время проведения реконструкторских мероприятий становился герром лейтенантом Клаусом Классеном. Всего получилось шестнадцать человек. Потрепанный в боях взвод.

За три дня до выезда провели традиционное собрание, на котором сперва Николай привычно пугал меня и командира первого отделения Михаила Куркова всяческими страшными карами, в случае если что-либо пойдет не по плану. Ну, а потом мы с Мишкой не менее усердно стращали своих солдат насчет того, чтобы никто не забыл ни одну, даже самую мелкую часть обмундирования и амуниции. Забудет, например человек китель, и всё. Будет сидеть рядом со съемочной группой, чай им подавать с бутербродами. Ведь в ближайшем хлебном магазине немецкий китель образца сорокового года не купишь…