— Нет, нельзя! — отрезал хозяин.

Джеральд взглянул ещё раз на Даррена. Когда он видел его в последний раз, тот был моложе. Теперь же волосы его чуть посеребрила седина, лицо покрыла паутинка морщинок. Хозяин помнил, когда родился его отпрыск. Адриан, и правда, вырос очень красивым. Его отца многие называли симпатичным, но сын казался ещё лучше, и, видимо, пошёл в мать. Но вот цвет кожи его был намного светлее, почти просто смуглый, а ни чёрный. Словно бы обычный европеец просто загорел на солнце. Странно, но этот юноша казался больше похожим на южанина-европейца, а ни на африканца. Волосы не мелкими, а крупными кудрями опускались на плечи. Стройный и статный… Черты лица красивые и даже благородные. Глядя на него, нельзя было догадаться, кто он по национальности: может, судя по отцу, родом из Африки, а может, нет… Европеец? Чертами лица похож, но вот его положение, происхождение… Но ведь и в старом свете есть смуглые люди! И тогда все терялись в догадках… И только то, что он раб, доказывало его национальность. Даже господа сами дивились, разглядывая его сейчас.

Наверное, это просто насмешка судьбы! В нём было, казалось, что-то неземное. Будто бы это и не простой смертный, а какой-то сказочный принц из зачарованного мира старого света. Прекрасные, карие глаза глядели с бесконечным добром и лаской, что люди на миг забывали, что перед ними ничтожный раб. С ним хотелось остаться и побыть подольше, подольше не отпускать. Люди пленялись им. С такой внешностью ему было бы впору родиться принцем. Так о нём рассказывали случайно заезжие в гости друзья и знакомые хозяина этого поместья. Это же они передавали и Томасу, и Томас сейчас рассказывал об этом вернувшемуся сэру. Когда, до его приезда, управляющий по просьбам друзей господина приводил Адриана, те не хотели его отпускать, хотели, чтобы тот побыл в их обществе подольше. Всем нравилась его внешность, и то, что можно это не скрывать.

Однако, побыть с ним подольше нам не позволит мистер Джеральд.

— Вы можете возвращаться к своей работе, — сказал он невольникам, и те, поклонившись, ушли.

— Какой красивый юноша! — заметила Конни, когда тех уже не было.

— Да-да, очень даже недурён… — рассеянно согласился с ней муж.

Констанция с дочками с восторгом начали что-то обсуждать, а потом скрылись в доме. Джеральд напряжённо о чем-то думал, глядя вдаль. То ли встреча с рабами из своего прошлого взволновала его, то ли что-то ещё, но мужчина долго не мог вымолвить ни слова.

— Наверное, Даррен как индюк надулся от гордости… — с расстановкой произнеси он, стараясь казаться надменным, но в голосе так и слышалась непонятная горечь. — С таким-то красавцем-сыном?

— Нет, Даррен совсем не таков, — ответил Томас. — Он очень уважительно относится к людям, ко мне, к господам… Разве вы его не помните? И сын весь в него! Такой воспитанный, трудолюбивый… Я очень ими доволен! С ними никогда не бывает никаких проблем.

— Да? — задумчиво произнёс Джеральд. — Это хорошо…

Двое маленьких детей играли в салочки, бегая между клумбами в саду.

— Эй, принцесса! — мальчик кинулся за девочкой. — Постой!

— Догоняй!

— Нет, так неправильно! Ты ж принцесса, а ни разбойница! Постой!

Она смущённо улыбнулась ему:

— Ну, хорошо!

— Ты прелесть, — он запыхался, но остался очень доволен. — Я, между прочим, тебе цветок сорвал!

Сказано это было таким серьёзным тоном, будто бы малыш сказал: «Я для тебя государство захватил!». Если бы это услышал кто-то из взрослых, то засмеялся бы, но никого из них поблизости не оказалось. Принцесса улыбнулась и, сделав реверанс, приняла цветок, при этом несказанно стесняясь.

Адриан родился и вырос на ранчо в семье рабов, Даррена и Алиссии. Он рано потерял мать — ему тогда стукнуло только три года, и помнил её смутно. Отец очень любил своего сына, а тот — его, они стали единственной отрадой друг для друга. Хозяева всегда это отрицали, но многие поговаривали, что мать юноши являлась мулаткой. Этим и объяснялась слишком светлая для чёрного раба кожа.

В те времена, когда Адриан появился на свет, владельцами поместья были покойные родители Джеральда. И его мать велела устроить в саду огромный розарий. Супруга нынешнего господина, став новой хозяйкой мысленно возблагодарила свекровь. Констанция была видной дамой. Высокая, статная, но не худая, как говорится, всё при ней. Она любила светские развлечения, вела себя всегда безупречно вежливо. И знала толк во всем, что касается моды. В то же время про неё говорили: «С характером!». Ей и Джеральду исполнилось по двадцать один год, когда они поженились. Но у них так и не родились свои дети. Конни забрала себе двух племянниц, Геральдину и Эйлин.

Констанция происходила из очень богатой семьи, но не аристократической, титула у неё не имелось, а муж был дворянином и звался «Его Светлостью», а иногда ему говорили: «Ваше Сиятельство». Супруга, выйдя за него замуж, стала леди, и её имя теперь тоже звучало с титулом, но ни к ней, ни к нему по их просьбе таким образом никто не обращался. Приёмные дочери титул отчима не получили, но девушек иногда звали «леди», желая угодить им и их родителям. Кровные мамы обеих племянниц Конни погибли в кораблекрушении. Эйлин осталась круглой сиротой, а у Геральдины был папа, но он служил моряком, и ему очень редко доводилось видеть дочь, поэтому не имел ничего против, чтобы ей взяла под своё крыло родственница. Отец всегда писал ей, присылал ракушки, диковинные, экзотические сувениры, красивые безделушки. У неё даже имелось сари.

Так у девочек появилась семья, а в ней и вторая тётя. У сэра Джеральда была старшая сестра Фелиция. Люди знали её красивой, спокойной, очень вежливой, истинной леди. Она вышла замуж за богатого человека, и через год у них родился мальчик. Сына назвали Филиппом, которого все звали Филом. Родители почему-то дали ему такое имя в честь французского короля Филиппа Красивого. Он был старше Эйлин и Геральдины на шесть лет. Отец его умер, когда мальчику исполнилось всего семь.

Фелиция приезжала в поместье так часто, как только могла. Выйдя замуж, она уехала из дома. Женщина видела покойную рабыню Алиссию и очень хорошо её помнила — та являлась ровесницей её младшего брата, единственной ровесницей и единственной его подружкой по играм. Когда рабыне исполнилось восемнадцать, хозяин выдал её замуж за сына раба-садовника, Даррена, немного старше неё. Вскоре у них родился сын. Фелиция в то время давно не приезжала на ранчо, а навестила его спустя три года, когда Алиссия уже умерла. Леди почему-то уважала Даррена, просила, чтобы его брали на вокзал встречать её и нести багаж. Тогдашний управляющий Сэм всегда исполнял это желание.