Все честно.

Если бы не одно «но». Та самая жестокость, спонтанно и неожиданно прорывающаяся наружу.

Время от времени Фредерик вовлекал меня в свои извращенные забавы. Например, заказывал на дом мастера-веревочника – человека, который вязал на теле из тонких канатов изощренные тугие узлы. За час такой мастер упаковывал тебя, как сардельку. После еще минут сорок в подвешенном состоянии, когда на тебя мастурбирует капающий слюной старикан…

Нет, я никогда не смотрела в его сторону – я уходила в собственные мысли. В рощи Катлана, где так любила гулять на рассвете; в туман хвойных лесов, в батькин винный погреб. Вспоминала, что изображено и написано на дубовых бочках, если идти слева направо, ощущала босыми ногами прогретые ступени крыльца, считала веснушки на носу Крошки.

Когда все заканчивалось, я, обиженная (взаправду и нет), надолго уходила к себе в комнату, Фредерик, снедаемый чувством вины, вился под дверью мухой.

– Цыпленок, ну, прости старческие забавы…

Он что-то бубнил, обещал, просил прощения.

Я же просто отключалась. К тому времени я уже выяснила главное: в этом мире существуют колдуны, способные помочь мне обрести то, чего я хочу, а так же существуют деньги. Фредерика. И они мне нужны. На тот момент, согласно завещанию, они должны были отойти Хоскину, а меня это не устраивало.

Потому я была «сарделькой», русалкой в бассейне с кусачими рыбами Хо, билась в грязи с мускулистыми девками и каждую ночь поглаживала лежащую на своей груди голову с пегими волосами.

Однажды рыбы Хо покусали меня слишком сильно, и тогда я расстроилась по-настоящему. Заперлась в комнате на двое суток.

Фредерик от чувства вины запил. Сидел под дверью с бутылкой и клятвенно заверял, что «за все мои страдания» он перепишет на меня все свое состояние.

– Правда? – я высунулась из-за двери, сохраняя оскорбленное выражение лица ее величества, которой предложили провести церемонию коронации без плавок.

Старик прочистил горло. Его глаза почему-то странно лихорадочно блестели, как случалось тогда, когда он желал предложить мне очередную пакость.

– Только…

– Только что?

Я собиралась захлопнуть дверь прямо перед его носом, если ответ мне не понравится.

– У меня… всю… жизнь… была одна мечта…

«Так, начинается. Или продолжается».

– Ты только что говорил про деньги.

– Да-да… Давай, ты мне ее… исполнишь… И я…

– Какая еще мечта?

Бледный и морщинистый Фредерик шел пятнами и не мог выдавить из себя ни слова. И еще пах он так, будто до этого принял на грудь всю бутылку, которую держал в руке.

– Ты пьян. Опять втянешь меня в извращения, а наутро забудешь, что обещал.

– Не забуду. Клянусь – я изменю завещание утром.

– Тогда рассказывай…

– Я… Мне…

Оказалось, он всегда мечтал, чтобы кто-нибудь вылизал ему задницу. Вот такая вот странная была у человека мечта.

Я это сделала. Предварительно выполоскав эту самую бледную задницу в ванной с ароматными травами.

И наутро фамилия в завещании изменилась.

На Терране я была другой – честной, открытой, душевной, что ли. Настоящей. Любила смотреть по утрам, как встает солнце, любила помогать матери в саду, любила ощущать пятками прохладную упругую траву. Запах спелых яблок, прогретых полуденными лучами; слушать ладное девичье пение под вечер; свое село в закатном свете.

В мире Уровней жила другая Веста. Здесь я просто делала то, что требовалось делать для того, чтобы выжить и получить желаемое. Как солдат, как наемник. И потому чувствовала странное родство с Кей Джеем. Он ведь тоже, наверное, не всегда был таким – когда-то и где-то Кей Джея звали иначе, и другой была его профессия.

Незаметно минула еще одна тихая, наполненная мирным покоем неделя. Никто больше не дергал меня идиотскими просьбами, не пытался пощупать, не принуждал играть роль, которую я ненавидела. Самый большой ключ к успеху в делах с собственной ненавистью – не думать о ней. Забывать при каждой возможности.

Я заботилась о Фредерике так, как он того хотел, пока он жил, я развеяла его прах у озера Тинтор, когда он умер. Все, как было попрошено в прощальной бумаге.

Я получила время на короткий отдых. Свой собственный.

И заполняла его чепухой: просмотром фильмов, поеданием мороженого, чтением книг любой тематики – предпочтение, конечно же, отдавалось тем, в которых была любовь.

Куда делись еще семь дней… Просеялись, как мука сквозь сито, – не заметишь.

Сколь мирными были мои ленные после дневные мысли, столь же сильно пахли гарью мои ночные сны.

И вот настал день, когда снова стоило подумать о важном. Позаботиться, так сказать, кое о чем заранее.

Я достала из кармана трубку сотового:

– Макс? Попросите Кей Джея меня навестить.

Получив положительный ответ, я нажала отбой.

Он пришел под вечер – я как раз собирала на столе разноцветную блестящую мозаику. После жизни в слишком «взрослой» шкуре, которая мне обрыдла, хотелось простых и понятных занятий. Чтобы очиститься, что ли, вспомнить, что на свете существует нечто приятное, легкое и светлое.