— Я немножко рожаю, — говорю в ответ на ее праведный гнев.
И с дикой улыбкой смотрю на красивую размашистую подпись моего Червинского. Он с минуту смотрит на наши росчерки, словно на завершенное волшебство, а потом тянется ко мне через весь мой тыковообразный живот, целует в губы и дико, почти как мальчишка, хочет.
— Имейте ввиду, Вера Червинская, рожать вы пойдете только под моим строгим присмотром.
— Но после банкета, — выдвигаю встречные условия.
— Ты ненормальная.
— А ты, зато, меня любишь. Я не поеду рожать без хорошо прожаренного куска телятины, Червинский.
— Зови меня «муж», — плотоядно улыбается Червинский. — Хорошо, по пути в больницу заедем в ресторан. По рукам?
Конечно, я соглашаюсь.
Уже предвкушаю, как много веселого расскажу Марике о дне, когда она появилась на свет.
