Присевший рядом Окса с присущим ему фатализмом заметил:

– Чужак мимо пройдет, с кормы к нам подберется и всех на палубе прикончит. С якорей “Маму Зубатку” снять не успеем, а заднее орудие к бою не готово. Да и не станет команда жизнями зря рисковать, станут кричать, что готовы откупиться. Не вояки.

– - Мы за вояк, Окса. Поднырнем сейчас под килем и на прямую дистанцию выйдем. Подплывем поближе и торпедами гада встретим. Если даже сразу не утопим, то хотя бы напугаем. Корабль и нырнувшая подводная лодка – это серьезный аргумент в драке.

– Стрелять в упор. Взрывной волной зацепит.

– А мы ниже опустимся. Тряхнет, но вряд ли смертельно... Держись, пора ускоряться.

Рейдер выровнял ход и теперь шел вдоль левого борта “Зубатки”. Оба его орудия лихорадочно стреляли, осыпая каботажника градом шрапнели. К счастью, еще один ответный выстрел Ярого заставил большую часть чужих артиллеристов попрятаться и теперь с чужой стороны садили куда получится. Поэтому стальная смерть не успела еще собрать кровавую жатву среди экипажа капитана Ностро. Но первый испуг скоро закончится, а там и начнет сказываться чужое превосходство в стволах и калибре.

Каппа высмотрел в прозрачной воде тень пиратского корабля, оценил скорость, чуть довернул и запустил одну за другой все четыре торпеды. Как ему обещала Перлита, тупорылые посланцы смерти должны были сходиться в одной точке на ста пятидесяти метрах. Но сейчас, по движущейся мишени... Отстрелявшись, “Нау” тут же начал заворачивать влево, уходя вниз. Подальше от будущих взрывов. А дальше, как повезет.

Окса сунул рожу поближе к прозрачному широкому обзорному окну и стал следить за тонкими следами взбаламученной воды после торпед. Каппа продолжал пилотировать, удирая обратно под “Зубатку”, а его напарник вытянув шею умудрялся еще что-то разглядеть в быстро темнеющей воде.

– Первая мимо, – спокойно прокомментировал Окса. Затем удовлетворенно звонко клацнул зубами и оскалился: – Зато сейчас – держись...

Три взрыва прогремели один за другим с коротким промежутком. “Нау” несколько раз качнуло, но расстояние уже было приличным, поэтому лодку даже не сбило с курса. А потом тритон повернулся к Каппе и спросил:

– Слушай, когда Перлита говорила, что она что-то там наколдовала со взрывчаткой, ты не уточнял – что именно наша мастерица придумала?

– Ты о чем? – не понял его водолаз.

– Мы не просто попали рядом с килем у мерзавцев, мы им весь всю сердцевину разворотили. И теперь корма уже идет на дно, а нос вроде еще болтается... Я почему спрашиваю. Вдруг эти штуки у нас под плавниками сдуру шарахнут от удара или какой протечки. Мало никому не покажется. Из охотников сразу в покойники пойдем, как ты говоришь – без остановок.

На палубе “Мамы Зубатки” царило ликование. Еще бы – пиратский корабль после взрывов начал тонуть. Сначала он почти сложился посередине, затем с протяжным скрипом разломился и задрал вверх корму с бешенно вращающимся винтом. Потом задняя часть неожиданно быстро ухнула на дно, оставив задранный в небо щербатый нос, который медленно погружался. Прежде чем Ностро успел выбрать якоря и отправиться к месту крушения, на воде болтались лишь редкие обломки, несколько досок и трое чужих абордажников. Точнее говоря, только троих смогли выловить, сначала орущих голов было больше. Но когда спасение добралось до неудачников, на месте уже пировала стая зубаток. Поэтому добыли – что успели.

Первый из пиратов прожил всего пару минут на палубе, истекая кровью из порванных в клочья ног. Второй был цел, хотя от ужаса заикался и не мог внятно произнести ни слова. Последним неожиданно оказался старый знакомый, увидев которого Ярый чуть не уронил багор:

– Ты посмотри! Господин полицмейстер решил нас столь странным образом поприветствовать. Кто бы мог подумать...

Шугерт отер струйку крови из разбитой головы и кисло усмехнулся. Доказывать, что тебя держали в заложниках или придумывать какую-нибудь дурную историю смысла не было. Дернул же черт выйти наружу и разглядывать концовку боя на глазах у чужой команды. Хотя, остался бы в рубке, так бы рядом с капитаном и скосило. Все же первый удачный выстрел ушкуя оказался на редкость смертоносным.

Еще через полчаса чуть успокоившийся захваченный матрос вовсю “пел”, постоянно кивая на начальника полиции. В ход шли слухи, чужие байки и подслушанные разговоры. И чем больше он болтал, тем сильнее мрачнел Ностро. Но точку в исповеди поставил Каппа, который уже успел припарковать “Нау” снова рядом с бортом и теперь считавший оптимальные варианты.

– Как у вас с пиратами поступают? – спросил он капитана.

– В петлю, – коротко бросил тот в ответ.

– В Лортано или на месте?

– На мое усмотрение.

Каппа покосился на бледную Перлиту, которой уже шепнули про запланированную пиратами ей страшную участь, затем предложил:

– Какой смысл падаль с собой тащить? Еще попытается освободиться по дороге и нападет на охрану. А в городе наверняка куча заступников найдется, откупится... Предлагаю судить и за борт. Есть возражения?

Ностро повернулся с собравшимся рядом матросам, одновременно отметив, что теперь уже оба орудия “Зубатки” приведены в боевое положение и рядом застыли стрелки. Затем поправил фуражку и громогласно объявил: