Высунув голову из дыры, облегчённо вздохнул и прислушался.

Вроде тихо. И уже тянет дымком. Значит горит, как и было обещано. Отлично. Всё-таки есть толк от старой хроники. Бедный господин Бюэль. Всё нажитое непосильным трудом…. Остаётся надеяться, имущество надёжно застраховано.

Поднатужившись, отодвину в сторону спинку старого трухлявого кресла и с трудом протиснулся в чулан.

Оп, вуаля! Вот и на месте. Правда кажется, в прошлый раз вроде всякого хлама было побольше. А может это и с внешней стороны так кажется. В общем, ладно, хорош рефлексировать, чай не кисейная барышня. Вперёд, врукопашную. Алекс хоть и архистратиг, но издалека тоже видно далеко не всё. План "А" не прокатит. Не получится смешаться с толпой. Дом уже горит, а пожарных и сочувствующей толпы что-то пока не видно. Оно и понятно, слишком рано, едва проглядывается рассвет. Спят парижане сладким сном. Пока приедут пожарные, пока разберутся с водой, тушить будет уже поздно. Дверь заперта изнутри, на окнах первого этажа массивные кованые решётки. А много ли скрипке надо, разгорится чуть побольше, древесина покоробится и привет. Потом разве что в музей антиквариата. Жалко. Такая ценная вещь и без дела. Да и волынка опять же. В общем, хочешь, не хочешь, а лезть надо…

Нацепив на лицо чёрную маску, тихонько приоткрыл кухонную дверь. Пахнуло разогретой мастикой. Значит уже где-то занялся вощёный паркет. Пора поспешать.

Едва тронулся с места, послышался лёгкий шорох и в горло упёрлось что-то острое.

— Привет. Не меня ищешь, легавый? — зловеще шепнули в правое ухо.

Макс ошарашено замер.

— Говори, сука! Быстро!

— Я… Я не…

— Что?

Лезвие надавило чуть сильнее.

— Я не легавый, — едва слышно прошептал Макс.

Если сразу не убили, значит зачем-то нужен.

— Да? Ах, да, прости, перепутал, — хмыкнули за спиной. — Наверно ты пожарный, — лезвие надавило сильней, — унюхал дым издалека… Короче, считаю до трёх. Один…

Макс провёл языком по пересохшим губам. Противник кто бы он ни был, явно обладает отменным чувством юмора.

— Нет, мсье. Я не пожарный и не легавый, я музыкант.

Давление внезапно ослабло.

— Кто?

— Музыкант. Ну, человек, который играет музыку, — торопливо пояснил Макс.

Не до конца уверенный в правильном произношении, громко повторил по слогам:

— Му-зы-кант. Понимаете? Музыка.

— Чёрт побери, не ори так! Я знаю, кто такой музыкант! Ты ведь не француз, так?

— Да мьсе, я русский.

— Русский?

Лезвие убралось от шеи.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Ничего. Пришёл за инструментами, — честно сознался Макс.

— За чем?

— Музыкальные инструменты, — терпеливо пояснил Макс. — Скрипка и волынка.

Сильный рывок развернул так, что клацнули зубы. Макс оказался лицом к лицу с громадным верзилой в маске.

— Ты что надо мной издеваешься? — близко наклонился громила. — Какая к чёрту может быть волынка в пять утра?

В живот упёрся ствол револьвера.

Макс покосился вниз и судорожно сглотнул. В животе предательски похолодело.

— Нет, мсье. Я музыкант и могу это доказать.

— Да? И как? — скептически хмыкнул верзила. — Покажешь ноты?

Макс осторожно покосился на лестницу.

— Нет. Там инструменты. На ковре в кабинете. Могу сыграть.

Громила задумчиво почесал стволом нос.

— Хм….На ковре говоришь? Да, кажись что-то было. Ладно, пошли, музыкант…

В кабинете царил беспорядок. Скомканный ковёр валялся на полу в куче охотничьих трофеев. Открытая потайная дверца в соседнюю комнату сиротливо болталась на одной петле. Внутри бушевал огонь.

Громила лениво пнул в пламя голову вепря.

— А вроде хорошо занялось, да? — прикрыл дверь. — Ну что встал, играй, — кивнул в угол. — Вон он весь твой хлам…

Уже мысленно попрощавшись со скрипкой, Макс ошарашено повернулся. Среди шпаг и пистолей валялась скрипка. На тамтаме, словно диковинный осьминог бессильно распласталась сдутая волынка.

Макс поднял инструмент, и повертел в руках, оценивая состояние. Классический шотландский бэйгпайп. Старая потёртая, но ещё крепкая шкура и трубки.

— Ну что ты её лапаешь? — поторопил громила. — Играй давай. Ты же вроде музыкант, нет?

Пожав плечами, Макс набрал полную грудь воздуха и с натугой выдохнул в поддувную трубку. Шкура взбугрилась, шевеля трубками, словно щупальцами. В детстве почему-то очень боялся этого момента. Как будто на твоих глазах оживает огромный осьминог.

Надув до упора, зажал бурдюк левым локтем, взял игровую трубку и закрыл глаза, вспоминая мотив.

Что бы ему такого сбацать? Так чтобы сразу проняло. А, хотя чего тут думать, самое простое, что запомнил с детства. Зелёные рукава. Пять сотен лет. Любимая мелодия.

При первых же звуках громила удивлённо встрепенулся.

— Чёрт тебя побери! И вправду музыкант!

Дослушав первый куплет, восхищённо захлопал в ладоши.

— Браво! Довольно!

Тяжело дыша, Макс опустил инструмент. Если до кучи попросит ещё сыграть на скрипке, то дело труба.