– Не дай бог такое пережить! – Владимир нервно перекрестился и вспомнил свой сон.

– Софья, находясь в сознании, провела в гробу несколько часов, пока грабители не «освободили» ее. Грабители убежали, а Софья выбралась вслед за ними из склепа. В подвенечном платье, в котором ее похоронили, она пришла домой, вначале смертельно перепугав, а затем обрадовав родителей.

– У нее развилась боязнь замкнутого пространства? – предположил Владимир.

– Неизвестно. Ее лечением занимается доктор Топалов, а он все держит в тайне, как и ее родители.

– Доктор Топалов опытный психиатр?

– Максим Максимович изучал психиатрию в США, где работал в известной клинике для душевнобольных в городе Трентоне, штат Огайо. Смерть его отца и необходимость вступить в права наследства вынудили его вернуться. Здесь у него живет престарелая мать, за которой требуется уход, поэтому он остался на родине и работает в нашей больнице. Считается лучшим специалистом не только у нас, к нему приезжают на консультацию из разных мест.

– Полагаю, что это честь для меня – познакомиться с таким опытным специалистом и работать рядом с ним, – уважительным тоном произнес Владимир. – Мне было бы очень интересно узнать о его работе в американской клинике.

– Доктор Топалов весьма замкнутый человек, думаю, у вас не получится сойтись с ним близко. Он всех держит на расстоянии. Он не уезжает отсюда только потому, что должен ухаживать за больной матерью.

– Это его право, – согласился Владимир. – А что вы скажете о докторе Нестеренко?

– Илья Никодимович работает в нашей больнице более десяти лет, он здесь на хорошем счету. – Ловцов пожал плечами.

Он вроде бы положительно охарактеризовал доктора, и в то же время его тон заставлял сомневаться в этом. «Видимо, он испытывает неприязнь к Нестеренко», – решил Владимир.

Доктора Нестеренко не оказалось в кабинете, его разыскали в изоляторе, куда только что доставили вновь прибывшего больного. Доктор с двумя рослыми санитарами стоял возле топчана, на котором беспокойно ворочался мужчина с грубыми чертами лица и окладистой, темной с проседью бородой. Пытаясь освободиться от пут – он был туго запеленат в смирительную рубашку, – мужчина хриплым голосом бормотал что-то бессвязное. На вид Нестеренко было лет тридцать пять. Среднего роста, коренастый, в плотно облегающем фигуру халате сверкающей белизны, с приятным открытым лицом, он сразу вызвал у Владимира симпатию. Нестеренко обернулся и, увидев вошедших, улыбнулся Владимиру и протянул ему для пожатия руку, а Ловцову лишь кивнул.

– Илья Никодимович, к вашим услугам. А вы, как меня уже информировали, мой новый помощник?

Владимир представился, то и дело невольно поглядывая на продолжающего что-то бормотать мужчину.

– Можете идти! – сказал Нестеренко санитарам и повернулся к Ловцову: – Вас я тоже не задерживаю!

Санитары и фельдшер незамедлительно вышли, а Нестеренко указал на лежащего на топчане мужчину:

– Ваше мнение, коллега?

Владимиру понравилось обращение «коллега», тем самым Нестеренко показал, что считает его равным себе по статусу.

– Буйное помешательство? У него галлюцинации? – наобум предположил Владимир, уловив смысл нескольких слов, которые пробормотал больной.

– Что касается галлюцинаций, вы это верно подметили, – кивнул с довольным видом Нестеренко. – Сапожник Савелий Никодимов, допился до белой горячки, сегодня поступил, ему кругом мерещатся черти. Наш постоянный пациент. Подлечим – отпустим, он какое-то время будет держаться, затем снова срыв, запой – и к нам. С каждым разом его состояние все хуже и хуже, и задерживается он у нас дольше. Как говорится, горбатого могила исправит. Похоже, ему до нее осталась всего пара шагов. – Нестеренко говорил все с той же улыбкой. – Считайте, это ваш первый больной. Идемте в мой кабинет, обсудим ваши дальнейшие действия. Кстати, вы знаете, каков основной принцип работы с психическими больными?

Владимир напряг память, пытаясь вспомнить, что на этот счет говорил профессор на лекции о психиатрии, но Нестеренко быстро произнес:

– Ne raillons pas les fous; leur folie dure plus longtemps que la n^otre… Voila toute la difference!

– Не издевайтесь над дураками; их безумие длится дольше нашего… Вот и вся разница, – вслух перевел Владимир с французского.

– Вот именно. Все люди безумны, но только некоторые имеют мужество в этом признаться.

Вдруг зазвучала музыка, и, продолжая улыбаться, доктор Нестеренко вытащил из кармана серебряные часы-луковицу и посмотрел на циферблат. Мелодия часов была простая, незамысловатая и одновременно трогательная. Заметив интерес в глазах Владимира, Илья Никодимович пояснил:

– Швейцарские часы фирмы Бреге. Играют каждый час. Вот только завода хватает всего лишь на двенадцать часов – весьма ощутимое неудобство.

– Интересная мелодия, никогда не слышал.

– Она называется «Сердце Пандоры».

– Название тоже впечатляет. Видимо, имеется в виду Пандора, которая из любопытства выпустила из ящика всевозможные бедствия, обрушившиеся на человечество?

– В мифе это не ящик, а сосуд – пифос, – уточнил Илья Никодимович. – Он был получен ее мужем Эпиметеем от Зевса на хранение. Бедствия Пандора выпустила, а Надежда осталась на дне пифоса, скрытая от людей. Излишнее любопытство, бывает, приводит к трагическим последствиям.