– А ты? Как ты вернешься?

– Я не вернусь. Вас я высажу в двадцатом веке, а сам двинусь глубже. Такова судьба. – С выражением светлой печали на лице он покачал головой.

В этот момент разговор прервал Мегла:

– Брат, тебя вызывает Земля.

С достоинством, подчеркнуто неторопливо Шидла двинулся к антиграву. Вызов Земли не стоил спешки. Через пару минут он позвал к антиграву и нас:

– Эй, детеныши человека, с вами хотят поговорить.

Забравшись на платформу, мы увидели на экране бортового видеофона усталое лицо Ережепа. Из-за его плеча, подмигивая нам, выглядывал Смолянин.

– Ква-ква, – натянуто улыбнулся генеральный директор. – Рад видеть вас живыми и здоровыми. Насколько мне известно, вы теперь владеете всеземным, но на всякий случай я прихватил с собой переводчика. Вы действительно понимаете меня?

– Привет, кенты, – крикнул Смолянин по-русски и помахал перепончатой рукой, – все ништяк?

Как это ни удивительно, но его вид поднял настроение. Мы помахали ему в ответ.

– Вы понимаете меня? – повторил вопрос Ережеп.

– Да понимаем мы все, – вылез Стас. – Чего вам надо-то?

– Из доклада генерал-сержанта Кубатая я уже знаю, что вернуться на Землю вы отказались, но теперь я, во-первых, хочу знать, как с вами обращаются эти… – он махнул рукой в сторону сфинксов. – Во-вторых, хочу убедить вас не содействовать проведению их гибельного плана.

– Обращаются нормально, не хуже, чем вы, – сказал я. – А что касается их плана, то правы они, а не вы.

– У вас есть веские доказательства?

– Да, есть, – ответил я и как мог связно рассказал об «очной ставке» с хроноскафами.

Выслушав меня, Ережеп задумчиво помолчал, а потом сказал:

– Что ж, мне трудно привыкнуть к этой мысли, но, похоже, вы правы.

Пока мы так беседовали, сфинксы тревожно переглядывались, то и дело порываясь перебить меня – я разглашал их секреты. Но логика пересиливала: в том, чтобы люди не мешали их плану, они были заинтересованы не меньше нашего.

– Когда вы отправляетесь? – спросил Ережеп. И тут Шидла не выдержал:

– А вот это вам знать ни к чему, – опередил он меня.

– Это в ваших интересах, – проникновенно сказал ему Ережеп. – Я дам команду хронопатрульному флоту не обстреливать вас.

– О своих интересах мы сами позаботимся, – заявил Шидла и потянулся к выключателю. Но за миг до того как экран погас, я успел крикнуть по-русски:

– Сейчас!

Смолянин при этом навострил уши и закивал своей шишковатой головой.

– Что ты им сказал? – угрожающе оскалился Шидла.

– Я сказал «до свидания», – соврал я.

– «Сей-час» – это «до свидания»? – обернулся Шидла к Мегле.

– «Сейчас» по-русски означает «сию минуту», «немедленно», – ответил тот.

– Это по-немецки, – встрял Стас, – ты же немецкий учил. А по-русски это как раз «до свидания».

Сфинксы озадаченно переглянулись.

– Чего вы боитесь-то? – спросил Стас, чтобы сменить тему.

– Люди коварны, – объяснил Шидла печально. – А Ережеп – коварнейший из людей. Мы не верим ни единому его слову. Если он соглашается с тобой, жди подвоха.

– Ну почему вы никому не верите? – возмутился я.

– Потому что нельзя верить тому, кто умеет врать.

Я только махнул рукой. Ну как ему объяснишь, что, если иногда и соврешь, это еще не преступление. Даже на пользу бывает.

– Во избежание вмешательства землян предлагаю отправиться немедленно, – заявил Шидла. – Шурла, давай браслеты.

Тот открыл маленький люк в полу антиграва и извлек оттуда три металлических браслета и три коробочки, похожие на дистанционный пульт телевизора, только раза в два меньше и с единственным переключателем. Как объяснил Шурла, это и были дистанционные пульты. Они включали и отключали эти самые браслеты, которые по-научному назывались «иммунорегенераторы», а по-простому – «оживители».

По словам Шурлы, эти браслеты в несколько минут излечивают любые болезни, заживляют раны и могут даже воскресить, если только смерть наступила не от старости. В последнем случае браслеты бессильны.

– А почему у всех таких нет? – с обличительными нотками в голосе спросил Стас.

– Потому что их изобрели совсем недавно, – ответил Шурла, – и они пока что засекречены. Ведь если такой браслет попадет в руки людей, те быстро научатся делать их сами. А мы хотим превратить их в предмет экспорта. Скумбрия, – мечтательно произнес он, – много скумбрии… И валерьянка… Мур-р, для тяжелобольных. Сначала мы сделаем так, чтобы люди не могли разобраться.