Кандор тяжелоо вздохнул и покачал головой:

— Магией бил не он. Точно знаю, если бы мой сын захотел убить меня темным заклинанием, особенно когда я не защищался, у него бы хватило сил. А кинжал… он же прекрасно понимает, что с моим Даром Жизни кинжалом меня можно убить, только отрезав голову или выпотрошив, но никак не одним ударом, пусть даже точно в сердце. Я думал, оружие зачаровано, но нет, это просто бесполезная железка против магистра Светлой и Темной магии… Я должен был разобраться во всем перед тем, как казнить. Я обязан был хотя бы выслушать его.

— Так почему не выслушал?

— Боялся, — признался Жестокий король. — Боялся услышать страшную правду. Что он ненавидит меня и пришел убить ради своей одержимости.

— То есть сам ты в виновность сына не веришь, — подвел итог министр.

— Да, — уверенно отвечал Кандор. — Вроде все очевидно, но я чувствую, что он не виновен. И если это действительно так, то нет мне прощения ни за земле, ни на небесах. Я же сломал его, Див. Отнял все: семью, родину, имя, титул, магию, уважение.

— Ты оставил ему жизнь.

— И понятия не имею, правильно ли поступил. Ты не представляешь, Див, как я хочу и одновременно не хочу его возвращения. Хочу вернуть домой, вновь назвать своим сыном и подарить ему родительскую любовь, которой он от меня так и не дождался. И снова боюсь! Единый, какое же это мерзкое чувство — страх! Постоянно бояться за всех: за Алис, Синдбада, Конду… особенно за Конду.

— Видимо, намного больше "хочешь", чем "не хочешь", раз тебе мерещится его приближение средь ночи.

— Ладно, — шумно выдохнул Кандор. — Что у нас завтра?

— Большой совет, на повестке дня обсуждение бюджета, — отрапортовал министр.

— Ну, это мы переживем. Что еще?

— Отбор преподавателя для Ее Высочества принцессы Кандиды Веридорской, — пафосно продолжал лорд Див.

Король нежно улыбнулся. Дочка, гордость всей его жизни…

— И встреча посольства от Отче! — торжественно завершил первый министр.

Кандор чуть-чуть не застонал.

— А их никак не развернуть, нет? — скривившись, спросил король.

— Уже пересекли границу, — безжалостно убил последнюю робкую надежду лорд Див.

Жестокий король только вздохнул и побрел по галерее к дальним дверям.

Кандида стояла за портьерой и боялась вдохнуть. Они же только что говорили про Эзраэля! Про Одержимого демоном опального принца! Она никогда не спрашивала у отца о том заговоре, просто знала, что старший брат пытался убить его, за что по закону полагалась смертная казнь, но Кандор Х смягчил наказание до выжигания магии и пожизненного изгнания из Веридора. Но Кандида понятия не имела, что отец до сих пор терзается мыслями о том дне и не верит в то, что его атаковал сын. Тут сознание обожгла мысль, что она только что, вжимаясь в любимый портрет, прильнула к Одержимому принцу затылком и спиной! Принцесса выскочила из-за портьеры… и столкнулась с насмешливым взглядом еленых глаз лорда Дива. Точно, она ж его шаги не слышала!

— Громко дышишь, — двумя словами министр ответил на все вопросы. Да, за ним водились такие вещи: запредельный слух, ястребиное зрение и обоняние похлеще, чем у оборотней. Но уж кого-кого, а лорда Дива можно не бояться, он отцу не сдаст.

— Мы с Адом в городе гуляли, — мило улыбнувшись, сказала Конда.

— Знаю, — кивнул министр. — Я час назад забрал его и лечебницы. Неслабо так его отделали "колпаки". Понятия не имею, как он завтра отцу будет объяснять, что за художества у него на лице. А ты-то как?

— А я замуж вышла, — прозвучало громкое заявление, а следом за ним по галерее разнесся заливистый смех.

— Спешите, Ваше Высочество, ваша первая брачная ночь уже наполовину прошла, а вы еще не в постели, — усмехнулся лорд Див и растаял в воздухе. Вот как у него так получается?! Даже портал строить не надо.

Конда уже развернулась к своему крылу и даже сделала пару шагов, но остановилась. А что она вообще знала про Эзраэля? Попыталась хоть что-нибудь вспомнить, но ничего, белый лист. Что за глупость, виделись же они когда-то!

Идея возникла в долю секунды и тут же была реализована: принцесса вернулась к любимому портрету, не удержавшись, пару секунд полюбовалась собой, и резко отдёрнула портьеру. С картины на неё глядел высокий темноволосый юноша, со стройной широкоплечей фигурой и красивым смуглым лицом с правильными аристократическими чертами, в которых сразу чувствовалась порода… Лицо незнакомого знакомого.

Не успел Синдбад продрать глаза после развеселой ночи, как требовательный стук в дверь огласил всю комнату. У него не было хором, как у законных детей короля, но скромная обитель бастарда, без слуг и излишеств, его вполне устраивала: широкая кровать, шкаф, пушистый ковер, секретер у высокого окна и небольшая прилегающая ванная комната. Что еще надо?