– Ну, это она выяснила, - заметил Клинг.

– Как это?

– Дженни Пейдж была беременна.

– Это невозможно!
– вскричала Клер и поставила бокал с коньяком на стол.
– Вы шутите!

– Я говорю серьезно.

Клер надолго умолкла. Потом сказала:

– Господи, вот так сразу и... Черт возьми!

– Так вы не знаете, кто был её парнем?

– Нет.

– Она с ним продолжала встречаться? Вы сказали, это было год назад. Я хочу сказать...

– Знаю, что вы хотите сказать. Да, парень был все тот же. Она продолжала с ним регулярно встречаться. И использовала для этого клуб.

– Он тоже ходил в клуб?

– Нет, этого не было.
– Клер нетерпеливо тряхнула головой.
– Думаю, что её сестра с мужем запрещали ей с ним встречаться. И она говорила им, что идет в "Темпе". Немного потолкавшись там, на случай, если кто проверит, она уходила.

– Если я правильно понял, - сказал Клинг, - она приходила в клуб и потом шла на свидание. Так?

– Да.

– И так было каждый раз? Она всегда приходила одна, а потом встречалась с ним?

– Почти всегда. Редко когда оставалась в клубе до закрытия.

– Они встречались где-нибудь поблизости?

– Нет, не думаю. Раз мы ушли вместе и дошли аж до линии "Л" .

– Когда она обычно уходила из клуба?

– Между девятью и половиной одиннадцатого.

– И она шла к линии "Л", да? И вы думаете, что там она садилась в поезд и ехала на свидание?

– Я знаю, что она отправлялась на свидания. В тот вечер, когда мы шли вместе, она сказала мне, что едет в центр к нему.

– В центр? Куда?

– Этого она не говорила.

– А как этот парень выглядел?

– Тоже не говорила.

– Никогда о нем не рассказывала?

– Только твердила, что он лучший человек на свете. Кто сегодня воспевает свою любовь? Разве что Шекспир.

– Шекспир и семнадцатилетние, - сказал Клинг.
– Семнадцатилетние трубят о своей любви на целый свет.

– Вы правы, - грустно сказала Клер.
– Это факт.

– Но не Дженни Пейдж. Черт, почему именно она?

– Не знаю.
– Клер на минуту задумалась.
– Этот душегуб, что её убил...

– Да?

– Полиция же не думает, что это парень, с которым она встречалась, правда?

– Полиция до сих пор ничего не знает о её интимной жизни, - сказал Клинг.

– Ах, ну... Он не мог этого сделать. Он был с нею нежен, судя по тому, что о нем рассказывала Дженни... Она говорила о нем так, словно он был очень ласков.

– Но она никогда не упоминала его имени?

– К сожалению, нет. Клинг встал.

– Я, пожалуй, пойду. Как я понимаю, вы готовите ужин?

– Отец скоро придет домой, - пояснила Клер.
– Мама умерла, и я, когда приду с занятий, наскоро что-нибудь готовлю.

– Каждый вечер?
– спросил Клинг.

– Что? Я не поняла...

Он не знал, стоит ли повторять вопрос. Она не расслышала, и его легко можно было опустить или перевести разговор на другое. Но он упрямо решил спросить ещё раз.

– Я спросил, и так каждый вечер?

– Что, каждый вечер?

Она явно не хотела ему помочь.

– Вы готовите каждый вечер? Или иногда бываете свободны?

– Ну, бывают и свободные вечера, - ответила Клер.

– А вы не хотели бы поужинать где-нибудь?

– То есть с вами?

Да, именно это я имел в виду.

Клер Таунсенд долго смотрела на него в упор. Потом наконец сказала:

– Нет, не думаю. Благодарю, но, к сожалению, не могу.

– Ну... Гм...
– на Клинга словно вылили ведро холодной воды.
– Я... Гм... пожалуй, уже пойду. Благодарю за коньяк. Он был очень хорош.

– Да, - коротко ответила она, и он вспомнил, как они говорили о людях, которые здесь и в то же время не здесь, и теперь тоже знал, что она имела в виду, потому что и её сейчас там уже не было. Она была где-то очень далеко, и хотел бы он знать, где. Он вдруг отчаянно захотел узнать, где она, или ещё лучше, оказаться там с нею.

– До свидания, - тихо простился он. Улыбнувшись, она закрыла за ним дверь.

Клинг вошел в телефонную будку, бросил в автомат де-сятицентовик и набрал номер Питера Белла. Голос того звучал заспанно.

– Надеюсь, я тебя не разбудил?
– спросил Клинг.

– Разумеется, разбудил, - ответил Белл, - но ничего страшного. Что случилось, Берт?

– Молли дома?

– Молли? Нет. Она пошла за покупками. Что случилось?

– Ну я... Она просила меня кое-что разузнать.