Шрифт:
Козы…
Они важны.
Очень важны для выживания их небольшой деревушки.
Козы дают молоко, мясо, шкуры, сухожилия и рога для создания охотничьих луков. На козах зиждется их существование. Нет коз – нет деревни.
И будто не хватало уже имевшихся напастей – закончились медные подковы. А без них, без этой столь важной мелочи, козы срывались с крутых и вечно скользких горных склонов. Срывались и погибали.
Только вчера он полдня провел на молельной террасе, прилепленной к стене обрыва, глядя на бичуемый дождями опустевший храм чуть ниже и прося, прося светлых богов даровать им спасение. Его грызла горькая обида и с его уст невольно срывались слова упрека.
Почему соседняя деревушка, расположенная всего в полудне пути – если идти горными тропами – процветает, в то время как они прозябают? Почему рядом с той деревушкой проложена пусть узкая, но в меру оживленная торговая дорога? Почему там постоянно можно встретить чужеземцев, что порой берутся даже за скудно оплачиваемые поручения? Почему? Чем они прогневали богов? Ведь всегда они жили по правде и чести!
Вчера старейшина Бойсо молился долго, недвижимо сидя под специальной дырой в похожей на чашу крыше террасы, стойко принимая на голову и плечи поток стекающей ледяной воды. Так уж заведено в их деревне – проси у богов лишь о действительно важном, не тревожь их по пустякам. И доказывай нужду в божественной помощи – хотя бы сидением под ледяными струями.
Он молился…
Задубел. Жене пришлось долго отпаивать его горячим чаем, а следом ложечкой кормить обжигающим супом. Сам он не мог шевельнуть и пальцем.
И вот сегодня, впервые за очень долгое время, в их деревню явилось четыре улыбчивых чужеземца…
Прикрыв глаза, старейшина Бойсо сидел на камне и терпеливо ждал.
– Прошу – спокойный и уверенный голос гнома вселял надежду.
Приоткрыв глаза, старейшина глянул и не удержался, нарушил выдержку, сграбастав с дубовой гномьей ладони четыре еще горячие медные подковы. Поднес к глазам, покрутил, попробовал сжать.
Они…
Прекрасно исполненные козьи медные шипастые подковы. Выкованные очень достойно, по всем канонам, без малейших нарушений. Четыре подковы…
– Мы мало чем можем заплатить.
– Вы уже заплатили, добрый старейшина – с улыбкой ответил гном – Поделились рецептом. И для меня – кузнеца, всегда ищущего новые рецепты – это весьма достойная награда. Я продолжу ковку?
– К-конечно!
– Вон там разрушена стена – указал Миф на размытую булыжную стену, ранее ограждавшую длинную и узкую полосу огорода от льющихся и льющихся с горного склона потоков дождевой воды – Я не мастер, но могу помочь с ее починкой. Могу подносить камни. Могу раскопать ту грязевую кучу внизу огорода. Разделить на почву и камни. Я сделаю это бесплатно – ради собственной практики. Ведь я потомственный землекоп, рожденный с лопатой в руках.
– Мы с глубокой благодарностью примем вашу помощь, друзья – сдался и склонил голову старейшина Бойсо.
Авантюристы украдкой переглянулись – каждый получил по еще одноq единице в доброжелательности к отношениям. Дело двигалось. Пожалуй, еще немного времени, и они смогут перейти к главной цели их визита в горное селение.
Надо приложить усилия.
Мифу.
Гном продолжил ковать и ковать.
Из-под его молота рождалась подковка за подковкой. Миф же вооружился лопатой и тоже взялся за дело, принявшись копать с такой лихостью, что старейшина Бойсо рот приоткрыл от удивления. Глядя на такой темп, на быстроту наточенной лопаты, вполне можно поверить в утверждения парня – что он рожден в семье потомственных землекопов…
Бойся проникся симпатией и доверием через час. За, казалось бы, ничтожный отрезок времени прибывшие в деревню авантюристы наковали селянам весьма солидный запас козьих подков, починили размытые стены, очистили от сползшей земли узкие тропы и улицы, вернув почву на разбежавшиеся огороды. Попутно чужеземцы прочистили несколько дымоходов, разнесли на камни опасно накренившийся дом, притащили старикам запас хвороста и прочистили от мусора сточные канавы.
Деревня преобразилась.
Никакой грязи на улицах, лишь добрый мокрый камень. Исправно тянутся из прочищенных труб дымки. Несущаяся вниз по склонам вода с недовольным гулом натыкается на восстановленные стены-дамбы и уходит в сторону, не размывая больше огородов и не неся грязь на улицы.
И будто уже сотворенного мало, в деревню вернулись чужеземки и жена старейшина, принесшие с собой останки старой самки старая самки мерзокша Гногсы Страшной. Теперь она была нестрашной. Ибо превратилась в набор устрашающих клыков, когтей, пару ушей, рваную седую шкуру и несколько солидных кусков мяса – оба тут же отправились в большой медный котел, висящий над очагом в общинном доме. Туда вскоре пришли все жители, оставляющие зонтики у входа, один за другим усаживаясь на козьи шкуры, накидывая на плечи теплые вязаные накидки и скрещивая ноги.
Игроки же, умело и тактично отказавшись от предложения остаться на торжественное пиршество, сумев никого не обидеть, отошли со старейшиной в дальний угол и замерли в ожидании. Старейшина Бойсо томить четверку героев не стал. Повздыхав, настороженно поглядев в окно на залитую извечным дождем улицу, он начал говорить. Игроки внимательно слушали.
Рассказывать старейшина умел…
Как и всегда ничто не предвещало беды. Расположенный на склоне соседней горы светлый храм и раньше привлекал паломников со всего света. А в последние месяцы как дамбу прорвало где-то – народ повалил толпами! Приносили щедрые дары, молились по несколько дней, вечерами к небу устремлялись сотни золотистых магических огоньков – светлые желания паломников пущенные вверх. Само собой подолгу молились паломники и рядом со святой нерушимой могилой старого Борисола заключенного в Белоснежье. И вроде как мощи Борисола помогали от болезней, излечивали от слепоты и хромоты, даровали успокоение мятущейся в горе душе, помогали зачать ребенка.