Полудрёмов Ефрем Афанасиевич или просто «Афанасич» прикуривает папиросу, рассказывал и показывал, самые простые вещи:

– Прикурил папироску, держи большим и указательным пальцами огоньком вниз, а ладошкой, прикрывай огонёк папироски сверху. Значица, чтобы чинарик, не сверкал в темноте. Ведь, оно-то как, в темноте, для противника, горящий огонёк цигарки, лучший маячок для прицеливания. Чиркнул спичкой, раскурил папироску и на тот свет! – его голос, всегда звучал ровно, не навязчиво, без нравоучения и по-отцовски тепло. А за вагоном, стучали колёса, отмеряя многие вёрсты войны.

И показал на практике, как это нужно делать.

Мы, сидели и слушали его, с раскрытыми ртами. Прямо скажу, без утайки, далеко не всё сказанное им, мы принимали всерьёз. Ершились, точно так же, как и вы сегодня, считая себя «крутыми». Что-то откладывалось сразу. А что-то, доходило потом, когда пришлось применять самим, в реальном бою.

Афанасич, взял в руки лопатку:

– Лопатка! Вот шо я вам хлопчики скажу, это шансовый инструмент. Если, есть хоть малейший шанс выжить, то она поможет им воспользоваться. Это вам и топор! И сковородка! И подушка, на марше! И лучшее оружие, для рукопашного боя. Штык, конечно «молодец», но, не всегда под рукой. На марше, да и в простом ношении, он опасен. А в окопе и подавно, опасная штучка. Ненароком, можно и своего же дружка нанизать. Поэтому, его никто не носил, а одевали, только после команды «примкнуть штыки»! – говорил Афанасич, крутя лопатку в руках, – Винтовка, сынки, для вас, что мать родна! Как за ней смотришь, так она, о тебе и заботится. Сынки, оружие, спасает в бою только того, кто за ним ухаживает. Малейшая осечка, может вам стоить, жизни. Вашей жизни! – он разобрал и собрал винтовку, быстрыми и отточенными движениями, на глазах у молодых бойцов, и ласково погладил её, как любимую женщину. – Оружие, любит, когда с ним разговаривают и лелеют его…. Вот у меня был случай, ещё в гражданскую…

В воздухе, загудели двигателя вражеских самолётов. Из открытых люков, посыпались, свистя опереньем, нам на головы фашистские бомбы. Они неслись с огромной скоростью, неся с собой смерть всему живому. Взрывы, оглушили весь мир, и наполнили его, адским огнём, осколками, дымом и пылью. Земля затряслась. Машинист резко остановил поезд. Мы, едва удержались на ногах, а те, кто лежал на верхних полках по ходу движения, полетели на пол, разбивая себе носы.

– Что это?! Что делать?! – испуганно, спрашивали новобранцы.

– Сейчас, нас будут бомбить! – громко закричал Афанасич, – Экскурс, в историю закончен! Продолжим, в следующий раз…. А пока, быстро все из вагона!

Капитан Игнатенко, наш командир, выпрыгнул из вагона одним из первых и громко командовал:

– Все из вагонов! – послышался приказ.

Состав резко остановился. Солдаты, через открытые двери вагонов, хватая на бегу своё оружие и вещмешки, прыгали на землю и бросались в разные стороны. Немецкие самолёты, словно издевались, выбросив свой смертельный груз, разворачивались, делали второй заход, опускаясь, почти на головы людей, и расстреливали бегающих в панике солдат, из своих крупнокалиберных пулемётов.

– Ложись! Ложись! – орал злой голос капитана Игнатенко. – Ложись, мать твою! – хватает пробегающего рядом бойца, и силой кладёт на землю.

Наш командир полка, в одиночку пытался положить испуганных новобранцев, и тут ему на помощь, пришёл наш наставник – Афанасич. Он, крепкой рукой, ловил бегающих в безумной панике, необстрелянных бойцов, и силой укладывал их на землю. В траву, в кусты в общем куда придётся. Тех, кто пытался оказать сопротивление, не церемонясь, бил под дых и тогда те, сами падали в траву, хватая воздух ртом, словно выуженные из воды рыбы. Постепенно, приказ был выполнен.

Самолёты, сделав своё чёрное дело, улетели восвояси.

– Вот, суки! – вырвалось у меня из груди. – Я вас, ещё достану!

Эшелон после налёта, представлял собой страшное зрелище. По обе стороны от поезда, зашевелились уцелевшие бойцы, стряхивая с себя пыль, землю, щепки от искорёженных вагонов, и оглядывались по сторонам, словно испуганные звери. Повсюду была кровь, тела, разорванные на части. Стоны раненых, раздавались со всех сторон. Их заглушали, разрывы боеприпасов из горящих вагонов. Я огляделся. Рядом, но чуть позади, лежал молодой парень, лет на пять моложе. Ещё безусый. Лет восемнадцать ни как не больше…. Взрывом, у него оторвало левую руку. Ему, от боли хотелось закричать, но как только, его глаза увидели страшную рану, сознание сразу покинуло тело.

Меня, прямо тут же, вывернуло. Но, между приступами рвоты, я всё же, закричал изо всех сил:

– Помогите! Здесь парню, руку оторвало!

Кругом текли реки крови.

Откуда-то, выскочили две молоденькие медсестрички, с сумками наперевес. За ними появились ещё два коренастых солдата, с носилками на руках. Они быстро принялись оказывать помощь раненым. Особо тяжёлых, и моего соседа отнесли в вагон, где полковой врач, тут же приступил к операциям, иначе, этим ребятам, не выжить.

Сколько те врачи и медсестрички, жизней спасли за всю войну, одному Богу известно! Меня самого, штопали не раз! Спасибо им за это! И низкий поклон!

– Лейтенант! – разнёсся над головами, строгий голос нашего капитана. Около него, словно из-под земли, вырос молодой лейтенант, – Организуйте доставку раненых в лазарет. Возьмите несколько бойцов и похороните убитых. Если надо, привлеките для этого, местное население из ближайших населённых пунктов.

Конец ознакомительного фрагмента.