Шрифт:
Папа потер глаза:
– У нас что, есть какой-то богатый родственник, с которым я до сих пор не знаком?
– Понятно, – сказала мама.
Потом она предложила переехать в Айдахо, на ранчо к папиному двоюродному брату, или в Сарасоту, в квартиру к ее маме, или же в штат Мэн, к ее старому приятелю Кэлу, который живет в фургоне.
Папа поинтересовался, кто из этих людей пустит к себе двоих взрослых, двоих детей и собаку, которая грызет мебель. Потом добавил, что у него к тому же нет никакого желания принимать подачки.
– Ты же понимаешь, что мы больше не сможем жить в мини-вэне? – спросила мама.
– Понимаю. Не сможем, – отозвался папа.
– Арета сильно выросла. Она будет занимать весь средний ряд сидений.
– К тому же она часто пукает, – вздохнул папа. – Кто знает? Может, на воскресной дворовой распродаже кто-нибудь даст нам миллион баксов за старый детский стульчик Робин.
– Хорошая мысль, – одобрила мама. – К стульчику прилипло несколько сладких колечек для завтрака – продавать будем прямо с ними.
Они помолчали.
– Надо продать телевизор, – наконец нарушила тишину мама. – Знаю, он очень старый, и все-таки…
Папа покачал головой:
– Мы же не варвары. – Он нажал кнопку на пульте, и на экране появились кадры старого черно-белого фильма.
Мама поднялась:
– Я так устала. – Она посмотрела на папу, скрестив руки на груди. – Послушай, просить о помощи не стыдно, Том. Вовсе нет.
Мама говорила негромко и медленно. Таким ее голос всегда становился, когда начиналась ссора. У меня в груди что-то сжалось. Казалось, воздух стал гуще.
– Вовсе да, – огрызнулся папа. – Если мы просим о помощи, значит, мы потерпели поражение. – Его голос тоже изменился. Он стал резким и твердым.
– Не было никакого поражения. Мы стараемся, как можем, – устало простонала мама. – Жизнь – это то, что с тобой происходит, пока ты слишком увлечен другими планами, Том.
– Правда, что ли? – Папа перешел на крик. – Вот мы уже обратились к мудрым сентенциям из печенья с предсказаниями? Как будто наши дети от этого наедятся досыта.
– Если мы не обратимся за помощью, они тоже вряд ли наедятся.
– Мы за ней уже обращались. Ходили в социальные службы за бесплатной едой, и так часто, что даже вспомнить стыдно. Но в конце концов эту проблему надо как-то решать мне, нам, – прокричал папа.
– Ты не виноват в своей болезни, Том. И в том, что меня уволили. – Мама всплеснула руками. – Ох, бессмысленный разговор! Я иду спать.
Когда мама быстро зашагала по коридору, я поспешно скользнул в ванную. Мама так громко хлопнула дверью спальни, что, казалось, весь наш дом заходил ходуном.
Я подождал несколько минут – хотел удостовериться, что путь свободен. По дороге в свою комнату я заметил, что папа все сидит на диване и смотрит на серых призраков, двигающихся по экрану телевизора.
Двенадцать
Проспал я после этого недолго. Я крутился и вертелся и в итоге встал, чтобы попить воды. Все спали. Дверь в ванную была закрыта, но свет пробивался сквозь щели.
Я услышал голос, напевающий какую-то песенку.
А потом плеск воды.
– Мам? – тихо позвал я. – Пап?
Никакого ответа.
– Робин?
Никакого ответа. Петь стали громче.
Кажется, это была какая-то популярная песня пятидесятых про собачку в витрине, но толком я не разобрал.
Я подумал – а не убийца ли это с топором? Но вряд ли убийца с топором стал бы плескаться в душе.
Я посмотрел на табличку, которую папа приклеил к двери, когда потерял работу. На ней было написано: «ОФИС МИСТЕРА ТОМАСА УЭЙДА».
Я посмотрел на табличку, которую моя мама приклеила рядом с папиной. На ней было написано: «Я БЫ ЛУЧШЕ НА РЫБАЛКУ СХОДИЛ».
Мне не хотелось открывать дверь.
Но я чуть-чуть приоткрыл ее.
Плеск стал громче. Мимо пролетел мыльный пузырь.
Я распахнул дверь настежь.
В ванной, полной пены, сидел Креншоу.
Тринадцать
Я уставился на него. А он на меня.