– Ничего я не путаю.

– Ладно, Дмитрий, мы тебе верим, и будем ждать тебя в начале поселка, по железной дороге, где стоит двухэтажный дом, завтра утром. Если тебя не будет, уйдем, ждать не будем.

– Я понял, двухэтажка, я знаю, где это. Хорошо, я до утра решу. Всего хорошего.

Дмитрий торопливо направился на окраину поселка. Предположение о том, что он не хотел, чтобы незнакомцы видели, где находится его дом и семья выли верны. Наверняка, он до темноты собирался отсидеться где-нибудь и только потом, незаметно вернуться.

– Слушай, а он ведь за свою жизнь хотел поделиться местом, где хранятся продукты.
– вспомнил Гурьян.
– Видали, он совсем не похож на доходягу.

– Не похож. Осторожный, как лис. Нам такие бы не помешали, - Александр посмотрел вслед быстро растворившейся на местности фигуре.

– Я бы дал ему имя - Фома, - признался Гордей.

– Фома - неверующий, - догадался Александр.

– Угу.

– До сего дня, признаюсь, жил в святом неведении относительно того, как может быть жесток человек. На обратном пути обязательно завернем к дому Забавы и достанем винтовки её отца.

Ночь в двухэтажке прошла спокойно. Прежде, чем лечь спать, огородили пространство шумящими ловушками из пустых банок. Их никто так и не потревожил. Рассвело. Прошел час. Александр медлил, веря, что Дмитрий сделает правильный выбор. Гордей и Гурьян особо не ждали, не считая, что с его семьей в Зарянке что-то кардинально изменится. Но они были неправы. Дмитрий явился. С ним была молодая супруга и двое детей. Сын, лет трех и грудная дочка. Детей в Зарянке точно не было. С собой они катили велосипед, навьюченный с двух сторон большими баулами.

– Молодцы, - похвалил их Александр.
– А за велосипед, так вообще, премия положена.

Женщина во все глаза рассматривала мужчин, будто пыталась женской интуицией определить степень их опасности. По отмякшему взгляду Александр догадался, что ее интуиция дала правильный ответ.

– Дмитрий, ты что-то говорил про продукты?
– напомнил ему Гордей.

– Они все здесь, - он кинулся открывать сумки, - здесь консервы, в основном, но есть и мука, два пакета.

– Мука?
– удивился Александр.
– М-м-м, я даже на вкус это слово забыл. Отлично, в путь!

Набрав в свои носилки-палатку, все, что можно было унести ценного и, спрятав под мусором, все, что можно было забрать потом, группа двинулась в Зарянку.

На шум выбежали Артем с братом и сделали по выстрелу в воздух. Нежданные гости пустились наутек в полной тьме. По периодическим глухим звукам и выкрикам можно было подумать, что они не один раз споткнулись и растянулись на дороге. Планы устроить монополию им серьезно подпортили.

– Вот тебе и не шастают по ночам, - Артем ухватился руками за железные поручни, чтобы не оступиться.

– Здесь только дорога, огороженная отбойниками, ни влево, ни вправо не свернешь, все подляны изучены, можно и шастать по ночам. Наша ошибка - считать, что здесь будет так же, как и в городе, - Денис достал масляную лампу, спустился на землю и разжег ее, - может, потеряли что-нибудь в спешке, бизнесмены?

– А ты успел у них спросить что-нибудь?

– Нет. Я как в карауле, крикнул, стоять, а они в ответ бахнули из чего-то.

– Эх, звериный оскал постапокалипсиса, вначале стреляют, потом спрашивают.

– Мне показалось, это они от неожиданности. Не думали, что на посту кто-то есть. Хорошо, хоть промазали.

– Они в дверь засадили, кажется, дробью. Мне со сна показалось, что горох в стену бросили.

– Не зацепили? Чего там Федор молчит?

– Не, - раздался голос Федора, - я задремал.

– Денис, иди спать, Федор постоит на часах.

– Я не усну, наверное, у меня еще внутри все бурлит.

– Ладно, разбудишь, когда остынешь, - отозвался Федор.

– Хорошо.

Денис снова забрался на пост и просидел на нем до утренних сумерек. Только тогда его начало клонить в сон. Он поднялся, чтобы разбудить Федора и поспать хотя бы часок перед выходом. На двери, на уровне головы зияло пятно, похожее на дуршлаг, диаметром сантиметров в тридцать.

– Кучно, - произнес Денис.

Федору было достаточно прикоснуться к плечу, чтобы у него активировалась программа часового. Он без лишних слов поднялся, взял свой карабин и зевая вышел наружу.