– И что, все свободное время ты посвящаешь готовке и уборке? – не сдержав усмешку, уточнил Жорот.

– Обычно с младшими вожусь, – отозвалась Вита, – Да и если хочешь как следует учиться, свободного времени остается не так уж и много.

– А чем у вас вообще дети занимаются в свободное время?

Вита пожала плечами:

– Кое-кто любит с цветами возиться – но это летом. Кто хочет, учится в художественном классе…

– И что там делают?

– Девочки вышивают, мальчики всякие поделки из дерева режут… Иногда рисуют, – последнее она произнесла с легкой гримасой на лице.

– А тебе не нравиться рисовать?

– Это для богатых, – непреклонно отозвалась девочка.

– Ясно. А чем еще вы тут занимаетесь?

– Ничем…

– А читать ты любишь?

– У меня по чтению "хорошо", – гордо сообщила Вита. – Я все книги, что нам задают, беру в приютском хранилище и целиком читаю, а не отдельными кусками, как многие из наших.

– Хранилище? В смысле, там книги хранятся?

– Ну да. Очень много книг, и целых три хранителя. Говорят, несколько лет назад одна девочка даже поступила в обучение на хранителя. Но это ей очень повезло – она выиграла какой-то там конкурс, и ее направили на учебу…

Вторым зашел Лотто. Он тоже не помнил родителей, на вопрос об оценках, уклончиво ответил "по-разному". Когда Жорот стал уточнять, выяснилось, что по большинству предметов у мальчика "отлично" и "хорошо", только по мастерству и огородничеству он еле вытягивает на "удовлетворительно".

– А чем любишь заниматься в свободное время?

Мальчик молча пожал плечами.

– Что, все время на учебу уходит?

Лотто пренебрежительно фыркнул:

– Я задания за час-полтора делаю. Ну… в игры всякие играем. Когда в мяч, когда в полицейских и бандитов. Я еще в клетки люблю играть, только Перес с прошлым выпуском ушел, а с остальными неинтересно.

– Что за клетки?

Лотто терпеливо пояснил:

– Доска делится на клетки, черные и желтые, через одну. Два игрока, у каждого своя армия, правила разные, как какая фигура ходит…

– Все, я понял. А читать любишь?

– А что читать-то? – мрачно спросил Лотто, – в приютском хранилище едва пятую часть книг разрешают брать…

– Почему ты так решил?

– Каталог же общий… Я ради интереса и подсчитал, что из пяти выбранных книг мне только одну дают.

– Мервин сказал, ты любишь возиться с детьми?

Мальчик неожиданно улыбнулся. Застенчиво сказал:

– Они… очень интересные. Разные.

Третья девочка, Олли, была худая и какая-то зажатая. Села, сложив руки на коленях – видимо, их приучали к этой позе – только тело не расслаблено, а напряжено, губы сжаты, глаза настороженные и смотрят в пол. На вопрос, помнит ли она родителей, Олли кивнула. Тихо сказала:

– Мама умерла, когда мне исполнилось девять. И меня отправили сюда.

Училась она на "хорошо" и "отлично", только по поведению было "плохо".

– Почему?

– За систематические нарушения, – отозвалась она заученной фразой.

– Какие именно?

– Спросите у Мервина.

Колдун сжал губы, чтобы скрыть улыбку. Ответ был на грани грубости, Олли, в отличие от предыдущих подростков, не собиралась откровенничать с незнакомцем, даже ради возможности получения хорошей работы.

– Чем ты любишь заниматься в свободное время?

– Рисовать. Читать, – не поднимая головы, тихо ответила девочка.

– Какую книгу ты сейчас читаешь?

– Баллады северных провинций.

– Романтические баллады?

– Нет, это сборник героического эпоса.

– И что тебе в нем нравится?

– Язык очень интересный, архаичный. Большая часть сюжетов заимствована из соседних провинций, но четыре или пять историй я больше нигде не встречала, и очень любопытно наблюдать, как изменялись баллады со временем.

– Ты покажешь мне свои рисунки?

– Они у преподавателя Риггла. – безучастно отозвалась девочка.

– Это преподаватель рисования?

– У нас нет такого предмета. Ригл преподает кройку и шитье и ведет художественный класс.

– Хорошо. Если я зайду к Риглу, мне можно будет взглянуть на них?

Олли впервые подняла голову, взглянула в лицо колдуну и кивнула.

– Да.

Вдруг дверь распахнулась и в комнату вбежал Ивин, тащивший за собой Тину.

– Папа! – мальчик бросил руку женщины и вскарабкался к Жороту на колени.

– Извините, что мы помешали, но Ив проснулся и потребовал вас, – с немного виноватым видом сказала Тина.