— Это будет просто, — мурлыкнул Мирр.

«Что?» — не сразу поняла Ино услышанное. Просто? О чем он? Попытка осмыслить помогла побороть оцепенение. Ей удалось отвести взгляд от захвативших внимание «угольков» и посмотреть на Мирра. Массивный доспех, на темной броне которого сейчас играли чуть заметные блики от голограммы, ставшей основным источником света в рубке. Округлые наплечники бронескафа и возвышающиеся над ними угловатые крепления грудной кирасы служили обрамлением, будто высеченной из камня морды. Нет. Льда.

Ей вспомнилось, как она с Клайдом ходила на выставку ледяных фигур. Целый зал был посвящен хищникам. Любили скульпторы их образы в своём творчестве использовать. Было что-то мистическое в сочетании животной ярости с холодным покоем льда. Ино попыталась припомнить, какого же цвета глаза Мирра, но не смогла это сделать. Сейчас, в полутьме рубки, они мерцали отраженным светом пульта и голограммы. Становясь то желтыми, то зеленовато-синими, то вспыхивали красным.

Рыжевато-соломенная шерсть, с чуть медным оттенком, собралась мелкими складочками над черным носом, вибриссы шевельнулись и… «Клыки?» — удивилась Ино, смотря на молочно-белые, с чуть желтоватым колером зубы. «Когда и почему он оскалился?» — задалась она вопросом. «Пираты!» — словно током, ударило пониманием. Резко. Чуть не с хрустом позвонков, она повернулась к голограмме.

Легкая, скорей фантомная, чем реальная вибрация корпуса, возникла за миг до того, как значки истребителей попали в узкий конус, упирающийся вершиной в значок «Ската». «Угольки» замерцали и пропали. Хрипло вдохнув, девушка ощутила солоноватый привкус и почувствовала боль в прокушенной губе.

— Сюрпрайз, маза фака, — прорычал непонятное Мирр.

— А? — подал голос Клайд.

— Слонопотамов гонят прайдом, но мы и дворником удовлетворимся, — ответил Мирр, ловко пробегаясь когтями по пульту.

Клайд промолчал, пытаясь, как и Ино, осознать, что за бред они только что услышали. Впрочем, времени на пространные размышления у них не было. Новая дробь-клацанье когтей по пульту, и им пришлось ощутить на себе все прелести перегрузок. Сердца парочки затрепыхались, стараясь протолкнуть вдруг ставшую такой густой кровь. Легкие хрипели, пытаясь втянуть хоть немного воздуха. Глаза затуманились. Сознание поплыло. Длилось это недолго. Какие-то секунды. Но именно они решили исход столкновения.

И только потом, много позже, просматривая записи, парочка разобралась, что именно сделал Мирр.

Бесполезная потеря дронов стала щелчком по носу. Разозленные пираты сменили курс и поперли на сближение. До пересечения траекторий и выхода на дистанцию уверенного поражения оставалось чуть-чуть. Спешат, голубчики. Перебросил энергию на двигатели и накопители орудий. Снял поле. Почувствовал ликование обреченных. Реакция пиратов оказалась предсказуемой — залп из всех стволов. Форсирую двигатели. «Скат» превращается в комету. Компенсаторы не справляются. Балласт хрипит и портит воздух. Вся доступная энергия течёт в пушки. «Скат» трясет. Силовой набор стонет. Маневровые теряют ресурс. Искин ведет кинжальный огонь. Щиты пирата сносит.

Прямые попадания кромсают корпус. Пальцы ломит. Когти рвутся наружу. Инстинкты требуют вцепиться в плоть жертвы. Рот полон слюны. Разворот. Маршевые гасят скорость. Искин продолжает вести огонь. Пират разваливается. Выбросы атмосферы из многочисленных пробоин. Хаотичное вращение и рывки вместо судорог. Агония. Вспышка. Прозрачная броня рубки темнеет, спасая глаза. Удовлетворенно урча, снимаю лапы со штурвала. Удачная охота. Облизываюсь. Недовольно ворча, звериная часть меня убирается прочь. Она рассчитывала на теплую кровь. Не судьба. Иные времена, иная охота.

Дальнейший путь прошел без эксцессов. Его и оставалось-то немного. Парочка сбрасывала стресс в койке. Тяжело им бой дался. Вспомнилось как с парашютом прыгал. Второй раз было страшней. Еще бы, ведь первый ты ничего толком не знаешь и не понимаешь. Сплошная теория. Впрочем, тут кому как. Приятель мой, который и стал инициатором экстрима, наоборот ловил кайф. Его даже инструктор отчитал. Не зарывайся, мол, убьешься. Все профи живут до тех пор, пока не решают, что им море по колено. Запомнилось тогда это. Хорошо запомнилось — и пару раз в жизни пригодилось.

Бриллиантовая россыпь звезд на бархатной подушке космоса возникла за иллюминатором. Окутанный облаками шар планеты и блямба станции прямо по курсу. Соуринг и Паркоп. Возникло странное ощущение. Какая-то помесь ностальгии и дежавю. Вышедший на связь диспетчер не дал времени разобраться, а потом как-то не до того стало. Пока «Скат» полз к выделенному ангару, объявился грузополучатель. Какой-то он нетерпеливый и болтливый был. Сообщил номер причала, заверил, что все в порядке, в общем, отделался, но заинтересовался.