— Мирр, ты со мной позанимаешься? — выскакивает, словно чертик из табакерки, Асока и старательно проговаривает вопрос. Я же в очередной раз задумываюсь над тем, как же она умудряется меня подкарауливать?

— Конечно! — улыбаюсь и отдергиваю хвост, вот ведь мелочь, не дает он ей покоя.

— Сегодня я тебя точно победю, — заявляет пигалица вздернув носик.

— Угу.

— Честно победю. Не буду плакать. Мне такой флинт показали, закачаешься!

— Верю, только говорить надо финт, — машу лапой в сторону тренировочных залов, мысленно понимая, что сон на час откладывается. — Идем уже.

— Ага, — нетерпеливо подпрыгивает мелкая тогрута, кое-как удерживаясь от того, чтобы учебный шото не активировать прямо в коридоре. За такое и без сладкого остаться можно. Суровейшее наказание для такой сладкоежки.

— Держи, — протягиваю ей припасенное с обеда угощение. Что-то вроде шоколадного батончика.

— Пафибо.

— А-га, — давлю зевок и жмурю глаза. — Давай, показывай свой «флинт», — активирую меч и принимаю защитную стойку.

— Риийа, — атакует Асока.

Блок. Увернуться. Обозначить атаку. Отбить выпад. Провалиться в уколе. Подставить хвост.

— Ха! — прыгает довольная победой девочка.

— Молодец.

Придержал выпад, давая отскочить. Взмах. Удар. Подпрыгнул. Отмахнулся. Рыкнул-мявкнул, вызвав ступор. Коснулся мечом.

— Исе!

— Нападай.

Меч под углом. Гул клинков. Довернуть. Шлеп хвостом. Отскок. Укол. Ух ты, меня попытались обмануть, ну дела! Блок. Взмах мечом. Укол. Проскользнуть. Придержать.

— Не толкайся, я больше и тяжелей.

— Ага.

— Все на сегодня, — останавливаю схватку, перехватывая разошедшуюся тогруту.

— Исе!

— Нет, уже поздно.

— У-а-а-а!

— Помнится, кто-то обещал мне не плакать. И вообще, у тебя раскраска потечет.

— Хнык, — утирает глаза Асока. — Ты сильнее, — обвиняюще тычет она пальцем.

И вот что прикажете на такое отвечать? Только и остаётся, что по голове погладить и монтралы почесать, ну еще хвост дать поймать, раз уж он так ее привлекает. Спрашивается — и кто тут кот?

— Идем?

— У-а-а-гу, — зевает Асока и сонно трет глаза кулачками, отпустив наконец-то мой несчастный хвост на свободу.

123

Два года пролетели не мгновенно, но как-то слишком быстро. Вот вроде и много всего успел, а как посмотрю на то — сколько еще предстоит, так уши сами собой поникают. Двенадцать лет — знаковый возраст для юнлинга. Сегодня начинается турнир, в котором мне придётся участвовать. Вообще-то можно увильнуть, сказать что не готов. Сила не велит и все такое. Что-что, а врать и закрываться я научился хорошо. Во всяком случае от тех, кто не практикует ментальные техники, а таких на весь орден раз-два и обчелся. Только смысла нет. Найду учителя — хорошо. Не найду, тоже не страшно. Младших вообще в падаваны берут по большим праздникам и в виде исключения. Обычно разбирают четырнадцатилетних, изредка пятнадцатилетних, порой везет тринадцатилетним, правда не часто. Я потому и писал раньше, что три попытки, первая в двенадцать — пробник. Она не в счёт.

Первые бои идут по возрастным группам — по четыре поединка каждому в первом туре, по три во втором и дальше на выбывание. Как такового победителя нет. Верней, место не важно. Весь стимул подольше продержаться заключается в лишнем шансе, что примелькаешься и обратишь на себя внимание. Восемь боев — гарантированный минимум. Конкурс на одно падаванское место, где-то три-четыре юнлинга. Терпимо. Тем более с учетом традиции отбирать в основном старших. Хотя, тут есть непредсказуемый фактор — Сила. Вот не шепнет она слетевшимся на турнир мастерам и рыцарям, так ты тут хоть всех победи, а все равно на бобах останешься. «Хм, а собственно, с чего бы и мне к ней не обратиться?» — посетила голову здравая мысль.

Время есть, присел в сторонке, чтобы хвост не оттоптали, вдох-выдох, расслабиться, раскрыться навстречу иллюзорному океану. Восприятие скачком обостряется. Слух, обоняние, осязание, вибриссы топорщатся, мир вокруг ярок и контрастен, цвета насыщенные, реальные предметы окутываются дымками. Сетка течений, вероятности, причудливое дерево-клубок в центре которого маленькая песчинка — я. Завораживающий гул, словно эхо огромной толпы в хрустальной пещере мечется. Запах озона и морозная свежесть, словно только что гроза прошла после пурги. Великая Сила и ее восприятие одаренным — это вещь в себе. Тут и не такое возможно.

Направляю вопрос-желание-интерес, Сила странной, какой-то невозможной волной-паутинкой расходится от меня и течения-ветки начинают рваться одна за другой. Вот толстая ветка не поддается. Мой поток-вопрос распадается, несколько водоворотов разрывают и разбрасывают волну-паутинку. Но вдруг одна из капель-нитей задевает жилку-водросль на поверхности клубка и тот, слегка вздрогнув, отзывается гулом. Странно, непонятно, пытаюсь разобраться в этой мешанине из смутных теней-звуков, клякс-образов и запахов-чувств. Пробую совместить ее как-то с реальностью, пусть смутно — но интерпретировать. Неожиданно дают о себе знать древние инстинкты хищника, тело явственно сигнализирует — добыча! Зверь ранен, ему страшно, он в панике, он слаб. Губы сами приподнимаются, оголяя клыки, в груди рождается рычание, практически не доступное человеческому уху. Давно уже научился сдерживать подобные порывы. Нечего детей пугать. Инфразвук вообще вреден для психики. Всплываю сквозь воды. Древо вероятностей растворяется в потоках океана Силы. Клубок ниток-судеб, словно кокон окутывающий меня, распадается и развеивается, подобно сигаретному дыму на ветру. На душе покой и умиротворенность, никогда еще так глубоко не нырял. Странно это — вроде как человек разумом в теле катара, и при этом такие ассоциации при работе с даром.