Опять же, с собратьями тактиками, чьи эскадры еще в прыжок не ушли, поболтать можно. Симуляцию-другую провести, разобрав что-нибудь из недавних, а то и вовсе еще идущих сражений. Опытом обменяться, молодых поучить, они ведь все теоретики и нос задирают. Как же, у них на пару процентов скорость вычислений выше, блоки памяти больше и все такое прочее. «Все такими с конвейера сходили», — пиликнул про себя Семьдесят Седьмой, записывая понравившуюся мысль. Жалко дурачков, ведь иногда в практически безобидных ситуациях гибнут.

Полно дел на мостике найдется. Еще и органикам спокойней. Привыкли они уже к его несуразному корпусу. Обычно ведь как, если Семь-Семь один у кресла командирского стоит или вокруг большого тактического стола бродит, значит все в порядке — адмирал отдыхает. Раз он отдыхает — значит и проблем не ожидается. Следовательно, можно расслабиться и спокойно тащить лямку службы. Сам дроид пока колебался, как к подобному относится. С одной стороны, вера в командира — это хорошо. С другой, экипаж расхолаживается. С последним он боролся, устраивая от имени Свеза учебные тревоги.

В принципе — этот метод его полностью устраивал, но у него что-то вроде пунктика возникло. Захотел он найти идеальное решение данной задачи, так сказать, автоматизировать процессы поддержания боевого духа. Всего лишь разминка для процессора, но, в теории, несущая реальную пользу, вот Семьдесят Седьмой ею и развлекался, когда настроение, время и желание совпадали. Увы, не часто ему удавалось над самому себе поставленной задачей поразмыслить. Ответственность за флот вообще, и командира в особенности, мешала. Постоянно более приоритетные дела находились или неожиданно возникали. Война, как-никак. Порой, это вызывало кратковременные замыкания, такие себе аналоги досады и раздражения.

— Доклад! — бросил влетевший на мостик адмирал, на ходу застегивая китель.

— Противник в гипере, сэр. Расчетное время четыре.

— Что с постами?

— Передают, что все тихо, сэр.

— В нарядах ротозеев сгною, — выдохнул адмирал Пинер. — Что с анализом?

— Вывожу, сэр.

«Ничего не понимаю», — пробормотал защищающий границу Ботанского Сектора адмирал, смотря на голограмму. На основе примерно определенной массы, и исходя из информации о наиболее распространенных конфигурациях сочетаний кораблей, предпочитаемых сепаратистами, получалась какая-то ерунда. Такими силами атаковать его флот — самоубийство.

— Противник вышел из прыжка! — не справился с эмоциями резервист, чем вызвал раздражение Пинера.

Впрочем, ему повезло, адмиралу сейчас было не до записи провинившегося в карательный список.

— Что они творят? — не справился с чувствами, но все же удержал голос адмирал.

Появившаяся на значительном удалении эскадра вышла не строем, а походной колонной. Более того, корабли сепаратистов сделали поворот «все вдруг» и начали разгон в направлении звезды. Неизвестно, до чего бы додумался Пинер — воображение у него всегда было богатое, а знание истории, в том числе военной, отменное, когда его размышления прервали:

— Входящий вызов на открытой частоте, сэр.

— Соединяй, — махнул рукой Пинер, расправляя плечи и поправляя уставную фуражку.

Голограмму закованного в броню командира Свеза узнали если не все, то, как минимум, большая часть присутствующих на мостике. Не смотря на все попытки правительства замолчать Джабиимский разгром, офицеры флота и армии предпочитали знать своего противника.

— Господин адмирал, — кивнул Свез, — прошу выделить эскадру ваших кораблей для участия в похоронной церемонии по обычаям республиканских вооруженных сил и приема военнопленных.

Мягко говоря, Пинер от подобного растерялся. Он мог ждать чего угодно, вплоть до попыток подрыва звезды, но никак не предложения поучаствовать в похоронах. Конечно, отдать последние почести павшим воинам — священный долг сослуживцев, но не так же! «А как?» — спросил он себя, и — не нашел ответа. О, разумеется, ответ имелся, и даже не один, но ситуация-то нынче была вот такой и никакой иначе. И что ему оставалось? Пойти в атаку? Так эскадра Свеза успеет сбежать, да и репутация у него, опять же и о своей забывать не стоило, ну и пленные. В общем, мыслям в голове Пинера стало тесно, а потому он решительно их все отбросил, положившись на интуицию и честь.

— Первая эскадра, в походную колонну, остальным перестроиться и оставаться на орбите, — отдал приказ Пинер, машинально поправляя офицерскую нагрудную планку.

Идущие походным строем эскадры уравняли скорость, взяв точное направление к звезде. Из чрева республиканского флагмана вылетели транспорты. Преодолев пустоту, они вошли в ангар флагмана конфедератов. Раздался сигнал и Пинер услышал команду: «Адмирал на палубе!» Стоящие ровными коробками дроиды с одной стороны и военнопленные с другой, каждые на свой манер приветствовали его.