И вот однажды сидел он на берегу реки, погруженный в размышления. Что в голове не помещалось, то палочкой на песке рисовал, чтобы сподручнее было. Размышления же о том шли, как станет Хродомер старейшиной в селе богатом и процветающем.

И нарисовал на песке воина, рядом с ним женщину с ребенком, потом коня и скарб домашний, — как сейчас видит Хродомер этот рисунок на сыром песке, — вот тут-то услыхал он женский голос. Бранила женщина кого-то на чем свет стоит и при том имя хродомерово поминала.

Удивленный, поднял Хродомер голову и увидел, что по берегу прямо к нему направляются воин, женщина и конь, — будто ожил тот рисунок. Только ребенка с ними не было; но когда приблизились, разглядел Хродомер, что женщина уже на сносях.

И не хотел сперва Хродомер верить тому, что его глазам предстало; но воин все сомнения его рассеял. Еще издали побросал весь скарб, который на себе нес, и заревел радостно: «Хродомер!»

То был Рагнарис, а женщина — его жена Мидьо.

И обнялись они, как братья, после долгой разлуки; потом в траву повалились и шутейно бороться стали, едва Рагнарису нос при том не сломав; а после, обессилев, зарыдали оба — так были счастливы. Ибо Хродомер никого не желал увидеть здесь, в новом, богами благословленном селе, так сильно, как Рагнариса, друга своего.

И возблагодарил Хродомер хитроумного Локи, который все так ловко устроил, что наилучший товарищ вторым старейшиной в новом селе сделался. Ибо кто, как не Локи, привел сюда Рагнариса с молодой женой?

Рагнарис же, опередив хвалу богам, сказал Хродомеру:

— Охотники сказывали, что ты на этом берегу нору себе выкопал… Вот и подался к тебе.

И обида залегла в сердце хродомеровом.

Сказал нам Хродомер:

— Вот то, о чем вы знаете. Не могли мы с Рагнарисом друг без друга прожить; словами же то и дело друг друга больно ранили.

Но отринул глупую обиду Хродомер и затоптал ее, будто огонек, не допустив пожара. Другу своему Рагнарису не нарадуясь, ввел его в дом свой и угостил всем, чем богат был. И поучать стал, как надлежит домы строить. И той мудростью щедро делился, какую от богов за время странствия почерпнул.

После того, как Рагнарис и жена его насытились, рассказал Рагнарис другу своему, почему село родное покинул.

Когда Хродомера в селе не стало, Мидьо же брюхатая ходила, начал Рагнарис тоской изводиться да скукой маяться, ибо привык в дружине у Алариха к жизни иной. И вот был в селе один воин — имени его Хродомер уже не помнит. С ним-то Рагнарис и бражничал однажды, старые подвиги вспоминая и о новых мечтая. И так вдруг люб стал Рагнарису тот воин, что воспылал Рагнарис к нему душой и страстно захотел с ним породниться, для чего и задумал отдать ему в жены свою сестру. Воин же тот тоже вдруг полюбил Рагнариса и открыл ему душу. Жены у него не было, и рабыни никакой не было. И потому с охотой согласился он взять в жены сестру Рагнариса. У Рагнариса было три сестры; две из них уже имели мужей и те мужья не отпустили бы их замуж за того воина. Младшая же была рождена от наложницы и мужа пока не имела. Однако пуще других была она люба Рагнарису, отцу Рагнариса.

И понимал ваш дедушка Рагнарис, продолжал Хродомер, что не согласится его отец нипочем отдать младшую дочь за этого воина. Ибо не было у того ни кола ни двора, а жил тем, что брал в набегах. Рагнарису же люб он был удалью.

И хоть понимал Рагнарис, что отец младшую дочь за такого замуж не выдаст, но ничего поделать с собой не мог: очень уж люб был ему в тот вечер этот воин. Сердцем Рагнарис всегда был отважен, умом же смекалист. Вот и придумал он, как следует им поступить. Решено было, что отправится Рагнарис сейчас же к отцу своему, Рагнарису, и скажет ему — проиграл сестру тому воину в кости. Воин же подтвердить это должен перед старейшинами, если до этого дело дойдет. Воин, не желая друга своего Рагнариса в таком опасном деле одного оставлять, сказал, что вместе с ним к отцу его пойдет.

Вот и отправились они вдвоем к отцу. Того же дома не оказалось. Он к Валии пошел. Тот Валия сейчас у них в селе старейшиной. Отец Рагнариса с Валией о делах толковали, ибо недалека была жатва.

Решили тогда Рагнарис и друг его к Валии идти, чтобы решить сватовство не откладывая. И так радостно им было оттого, что так хорошо все придумалось, что обнялись и громко песни пели, все село услаждая.

Придя к Валии, стали громко отца Рагнариса выкликать. Мол, дело важное есть!

Вышел к ним отец Рагнариса. И Валия вышел. И объяснил им Рагнарис, поддерживаемый другом, ибо чувства обуревали его сверх всякой возможности и с ног валили, что так, мол, и так: проиграл младшую сестру в кости этому славному воину и теперь надлежит отдать ее ему в жены. И зовет в свидетели Валию как мужа, известного своей рассудительностью, мудростью и жизненным опытом.

Воин же, Рагнариса поддерживая, подивился складности речей своего друга. Ибо сам лишь песню продолжал громко петь и от радости смеяться.

Неукротим и страшен в гневе был отец Рагнариса. Вспыхивал, как сухой валежник. В расправе же бывал крут. И убил бы он и сына своего и воина того, если бы Валия не удержал руки карающей. Валия сказал, что старейшинам дело это решать; убивать же на своей земле не позволит.

Молодой Рагнарис и тот воин увидели, что отец не желает взаимную их приязнь родством скрепить. И отступили они и прочь пошли со двора Валии, друг друга братски поддерживая.

По дороге же ссора между ними вдруг вышла. Ибо понял тот воин, что отказали ему в родстве. И обида вошла в его сердце. Стал он в трусости упрекать Рагнариса и отца его поносить поносными словами. Так глубоко уязвила его обида. И Рагнариса в нарушении клятвы на все село винил, крича, что проигрыша отдавать не хочет. Ибо уверовал вдруг твердо, что и вправду проигрался ему Рагнарис в кости.

И не знал Рагнарис, что возразить, ибо чувствовал правоту упреков того воина. Горе страшное душу его разъедало, ибо понял Рагнарис: не желает отец укрепления их рода и не хочет принять столь великого богатыря, каким мнился ему тот воин. И сына своего единокровного отверг, как раба распоследнего, разумным словам его не внемля.