– Так что, Бранимира, выйдешь за меня? – повинуясь этому прошлому, спросил он.

Мира замялась.

– Штефан, неужели нам плохо вот так, безо всяких ненужных обязательств? – мягко спросила она. – Ты же знаешь, мой отец против нашего брака, он никогда не даст своего разрешения.

– Лорд Берден знает, что ты здесь?

– Нет, – после небольшой паузы ответила Бранимира. – Я сказала, что еду в монастырь Огненного Сердца.

– Занятно. Я слышал, лорд Берден уже подыскал тебе подходящего жениха? – усмехнулся Штефан.

Мира едва заметно передернула плечами.

– И когда свадьба? – небрежно спросил он.

– Через месяц, – неохотно сказала Бранимира. Она больше не пыталась изображать обиду.

– И что жених? Молод и красив собой? Богат и знатен? – он пытался скрыть насмешку, но ему это не удалось, и Мира вздрогнула, посмотрела на него едва ли не с ненавистью.

– Богат, знатен и стар, – резко произнесла она и отвернулась. – Ты это хотел услышать? Да, герцог стар, а стены у его замка высоки и неприступны.

– Так вот почему ты приехала ко мне, – понимающе хмыкнул Штефан.

– Да! – повернулась к нему Мира. – Да, Штефан. Мне нужна твоя любовь, мне нужны твоя страсть и твоя поддержка. И я хочу быть с тобой столько, сколько это возможно, пока…

Она не договорила, а он усмехнулся.

– Прости, Мира, но у меня нет времени. Я распоряжусь подготовить твою карету.

В комнате повисло молчание. Штефан не торопился его нарушать, внимательно наблюдая за стоящей напротив девушкой. Все-таки хороша. Удивительно хороша. Не зря Миру называют первой красавицей империи.

– Выгоняешь? – спустя несколько минут спокойно спросила Бранимира, и в этом спокойствии ему почудился дурной знак. – Что ж, я уеду. Только не рассчитывай, что сможешь меня вернуть, Штефан.

Он и не рассчитывал. Наверное, сейчас, когда между ними все стало окончательно ясно, он даже испытал облегчение. И теперь ему хотелось только одного – чтобы Бранимира поскорее уехала, и он смог бы наконец заняться делами. И заглушить ими ту тоску, что прочно поселилась внутри.

– Рад был снова тебя увидеть, Мира, – Штефан поцеловал холеную белую ручку и поднял взгляд на прекрасное, но непроницаемое в своей холодности лицо.

– Благодарю за гостеприимство, лорд Крон, – обронила Бранимира и отвернулась.

Больше они не разговаривали. Девушка отошла к окну, а Штефан постоял немного, глядя на ее прямую, обтянутую синим шелком спину, и вышел из спальни. Ему там нечего было делать. И хотя зверь недовольно рычал внутри, Штефан был рад, что четырехдневному безумию пришел конец. Он словно вернулся к себе прежнему. Еще бы совесть унять… И лицо девичье, синеокое, поскорее забыть.

Он провел по лбу рукой и посмотрел на серые каменные стены. В душе всколыхнулась старая нелюбовь к родовому замку. Все-таки удивительная штука – жизнь. Думал, никогда больше не вернется в Белвиль, однако из всех мест, куда мог уехать, выбрал именно его – мрачный холодный дом своего прошлого. Перед глазами неожиданно ярко мелькнуло видение: темнота подвала, дед, держащий на поводке Молнию, тяжесть ритуального ножа и умные синие глаза, глядящие на него преданно и обреченно. Штефан поморщился. Она ведь все понимала, его верная Молния. Знала, что ее ждет, и все равно любила его. И свои руки, обагренные кровью волчицы, он тоже помнил, как и застывшее в неподвижности тело, алые пятна на белоснежной шкуре, пушистый хвост, безжизненно свисающий с каменного стола.

Штефан нахмурился. С чего это его на воспоминания потянуло? Столько лет прошло, думал, забыл уже, а вот поди ж ты, вернулось, всплыло в памяти, душу всколыхнуло. «Молодец, Штефан, – зазвучал у него внутри голос деда. – Ты с честью выдержал испытание. Посмотри на Молнию и запомни, что любые привязанности делают нас слабыми и беззащитными. Ты должен научиться пресекать их, убивать так же, как убил воспитанную тобой волчицу. Никогда не позволяй чувствам управлять твоими решениями, и не поддавайся эмоциям. Истинным арнам неведомы ни страх, ни боль, ни человеческие слабости, и сегодня ты доказал, что достоин своих предков и сможешь продолжить славный род Кронов». Лорд Вацлав в тот день устроил пир, а он смотрел на огромные куски едва прожаренного мяса и с трудом справлялся с тошнотой. Все ему глаза волчьи мерещились, и рана на шее, из которой ритуальный нож торчал…

– Ваше сиятельство, дан Кражич спрашивает, карету для миледи закладывать? – ворвался в его мысли голос стражника Ураса, одного из тех, кого Бранко счел нужным оставить.

– Да, – отвлекшись от воспоминаний, кивнул Штефан. – И проследи, чтобы сундуки леди Берден хорошо закрепили.

– Слушаюсь, милорд, – бодро ответил Урас и рванул к лестнице, а он дошел до своих покоев и велел слуге подготовить дорожный костюм и плащ. Зачем откладывать поездку? Проводит Бранимиру и тронется в путь. При хорошей погоде к ночи уже в Стерине будет.

Штефан обвел взглядом комнату, задержался на портрете, подошел к распахнутому окну и прислушался. Снизу доносились голоса слуг, ржание лошадей, шамкающая речь Микошки и громкий смех младших конюхов. Снова Микош побасенками народ балует.

Штефан задумался. Интересно, сколько же конюху лет? Он помнил его ещё с детства и уже тогда тот казался ему старым. А Микошка всех пережил: и деда его, и отца. И все байками своими перебивается, все-то небылицы выдумывает, прошлое арнов узорами лжи украшает.