— Анатолий Герасимович, — сказал я. — Я считаю, что Яшина необходимо наказать.

— Говоришь, наказать? — ухмыльнулся он. — А если Яшин действительно в эту ночь плохо себя чувствовал и действительно по состоянию своего здоровья не мог выехать на убийство, что тогда?

Вдовин дважды сделал ударение на слово «действительно», давая тем самым понять мне, что он не собирается ничего предпринимать.

— Я не врач и не хочу диагностировать Яшина на предмет состояния его здоровья. Мне трудно сказать, как он себя чувствовал в эту ночь, хорошо или плохо. Если у человека отсутствует бюллетень и нет жалоб, значит, он здоров и может работать в нормальном режиме.

— Это спорный момент, — ответил Вдовин. — Ты сам, Виктор Николаевич, иногда плохо чувствуешь себя на работе, не правда ли?

— Всякое бывает, Анатолий Герасимович, бывает и такое. Однако я не бросаю работу и не ухожу домой.

— Не нужно судить людей по своим меркам. Вы такой, а Яшин — другой человек. Вы так относитесь к своей работе, а он немного по-другому. Неужели за это его необходимо наказывать?

— Анатолий Герасимович, я подал вам свой рапорт, и вы вправе как начальник поступать с ним как пожелаете. Я проработал в этом управлении достаточно долго, и со мной ни один из моих подчиненных никогда так не говорил, как говорил со мной сегодня Яшин. Если вы его не поставите на место, значит, это будет первым камнем в фундаменте управления, разрушенным вами.

— Хорошо, Виктор Николаевич. Я вас отлично понял.

Мартын сидел в кресле и внимательно слушал доклад своего начальника службы безопасности. Прервав его на полуслове, Мартын попросил уточнить:

— Выходит, наши ребята закончили генеральскую программу. Все запланированные квартиры нами сняты?

— Да. Вот список адресов, можете докладывать генералу, — ответил Павел.

Мартын взял в руки список адресов и внимательно просмотрел все указанные в нем адреса.

— Ты мне вот скажи, как ты думаешь, еще долго меня будут пасти эти люди из КГБ?

— Откуда я знаю? — ответил Павел. — По-моему, мы уже до того к ним привыкли, что перестали даже раздражать друг друга. Кстати, хотел вам доложить, что вы, если захотите, можете свободно покинуть этот офис через запасной выход. Вот вам электронный ключ, который я купил у коменданта гостиницы. Мы сегодня проверили, там все чисто.

— Хорошо, — сказал Мартын. — Если тебя периодически пинать, то ты начинаешь здраво рассуждать и предлагать довольно хорошие решения. Вот и комнату для переговоров ты хорошо оформил. Мне здесь более комфортно, чем перед этими окнами. Павел, доложи, что у нас по Казани?

— Пока все тихо. Милиция топчется на месте, каких-либо угроз для нас не отмечается.

— Это хорошо. Что с банком?

— С каким банком? — переспросил его Павел.

— С тем, что работает с Резаным.

— Все понял. С Резаным работает банк «Волжский». Через этот банк он всегда проворачивает свои дела. У него с управляющим не только хорошие взаимоотношения по работе, но связывают еще и дружеские отношения.

— Как ты думаешь, если нам убрать эту фигуру, мы здорово насолим этим Резаному? — спросил Мартын и посмотрел на Павла.

— Я не думаю, что акционеры банка всей душой горят работать с Резаным. Если устранить, как вы говорите, эту фигуру, то им понадобится определенное время, чтобы подобрать вместо него нужного им человека. Во-вторых, будет ли он работать с ним по старой схеме, это тоже вопрос.

— Я тоже так думаю. Так что давай, все в твоих руках. Единственное мое условие — все это должно произойти не в Казани, а где-нибудь на стороне. Например, на отдыхе.

— Все ясно, — ответил Павел. — Скажи, Мартын, а что нам делать с Быком?

— Оставьте его Корейцу. Пусть тот сам разбирается с ним. У тебя, сам знаешь, это не получилось.

— Все ясно, — снова сказал Павел и вышел из кабинета.

Кореец сидел передо мной и молча смотрел на мой стол.

— Что, так и будем молчать? — спросил я его. — Видно, сутки, проведенные в ИВС, тебя к разговору со мной не расположили?

— А что мне с вами после всего этого делать, целоваться что ли? — ответил он. — Хватаете не понятно за что, сажаете в камеру, да еще требуете, чтобы я с вами нормально разговаривал.

— Ну, наконец-то, свершилось чудо, ты что-то произнес. Это уже прогресс с твоей стороны, Кореец. Ты хоть понимаешь, к чему я тебя все время подвожу или нет?

— А как не понимать? Вы из меня хотите сделать паровоз. Говорите, что я являюсь организатором попытки покушения каких-то людей на Быка, ну и так далее. Вы предлагаете мне признаться в том, что я не делал.

Он на секунду замолк, а затем, глубоко вздохнув, продолжил:

— Вы почему-то утверждаете, что у вас есть показания свидетелей, что меня видели с этими людьми накануне их гибели, но этих показаний вы мне не даете. С другой стороны, если и видели, то что из этого? Разве это преступление? Да, я с этими ребятами виделся и разговаривал. Эти ребята поинтересовались, как добраться до спортивного лагеря КХТИ, я им и объяснил. Разве вы бы не помогли людям, если бы они обратились к вам?