— Хорошо, Наиль. Если это так, тогда расскажи, что же произошло в Зеленом Бору? — задал я ему вопрос.

Бык немного подумал, словно прикидывая, с чего начать, и, взглянув на меня, начал рассказывать.

— В субботу мы с женой поехали отдохнуть в Зеленый Бор. Решили немного покупаться и позагорать. У меня была договоренность с комендантом спортивного лагеря КХТИ об аренде домика. По дороге туда я заметил машину Корейца, который стал прижимать меня к обочине. Когда я остановился, мы сцепились с ним. Не подумайте, что мы подрались, просто сцепились на словах. Кореец передал мне, что Мартын забирает у меня страховую компанию «Казань», и в случае, если я не отдам ее добровольно, они меня завалят. Так и сказал, что если не отдашь, то мы тебя просто завалим. Ну, я тоже не сдержался и ответил ему, что это еще нужно посмотреть, кто кого завалит первый. Когда я приехал в спортивный лагерь КХТИ и снял домик, то обратил внимание на двух ребят, которые приехали туда буквально вслед за мной. Пока жена возилась в домике, мы с Антоном, моим охранником, заметили, что эти двое посменно ведут наблюдение за нами. В этот момент в лагерь приехал Кощей. Он был один, без ребят. Я его попросил, чтобы он на всякий случай подстраховал меня с женой, пока мы будем купаться и загорать на пляже. Кощей, как человек довольно агрессивный и порой непредсказуемый, сразу же полез к этим ребятам, стал разбираться с ними, кто они и откуда. Между ними уже тогда возник серьезный конфликт, который чуть не перерос в обоюдную драку. Как я узнал чуть позже от Кощея, эти ребята были не местными. Они были из Москвы, и привез их в лагерь Кореец. Вечером, когда в лагере началась дискотека, мы с Антоном и женой уехали из лагеря. Моя жена перегрелась на солнце, и у нее к вечеру поднялась температура. Не знаю, почему, но Кощей с нами домой не поехал, а остался там, в лагере. По-моему, он на пляже познакомился с какой-то девушкой и решил остаться на дискотеку. Что произошло потом, я точно не знаю, могу лишь догадываться об этом. Виктор Николаевич, думаю, что вам нужно работать по этому преступлению непосредственно с Корейцем. Считаю, что только он один мог навестина меня этих двоих залетных.

— Почему ты решил, что они приехали в лагерь по твою душу? Сейчас многие москвичи отдыхают на Волге.

— Тогда скажите мне, пожалуйста, зачем ему нужно было останавливать мою машину на трассе? Ему нужно было показать этим ребятам меня. Да и угрожал он мне вполне серьезно и откровенно. Думаю, он рассчитывал, что эти двое убьют меня раньше, чем я сведу с ним свои счеты.

Он замолчал и посмотрел на меня, стараясь угадать, о чем я думаю. А думать мне было над чем. Я не верил рассказу Быка, так как уже достаточно хорошо изучил его за все время нашего общения. Он умел довольно красиво переплести правду с откровенной ложью, и не знающий его человек мог легко поверить его словам.

— Наиль, ты не темни, — сказал я. — Мы опрашивали всех отдыхающих в тот день людей. Никто из них не мог вспомнить ни этих ребят, ни твоего Кощея. Если бы между ними возник, как ты говоришь, конфликт, то люди бы наверняка бы это все запомнили.

— Вы меня обижаете, Виктор Николаевич. Просто ваши сотрудники плохо искали тех людей и не со всеми беседовали, — ответил Бык. — Если вы, Виктор Николаевич, сомневаетесь в моем рассказе, то задержите Корейца, надавите на него, и он вам все расскажет. А если припомните ему еще и об оружии, думаю, что вы его сможете развалить, Виктор Николаевич. Я даже могу вам подсказать хороший ход. Заявите ему, что найденный на месте убийства пистолет «ТТ» оказался паленым, и именно из этого пистолета завалили Гордея. Все это, конечно, туфта, но он точно поведется на это. Короче, разложите перед ним пасьянс: пистолет — Гордей — Гарик. Думаю, что это выстрелит. Только прессовать его нужно сильно, чтобы он понял, что обратной дороги у него нет.

— Хорошо, Наиль, я воспользуюсь твоим советом. Что теперь ты намерен делать? Будешь рубиться за страховую компанию или просто вернешь ее Мартыну?

— Подумаю, — сказал он. — Время покажет.

Мы пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны.

Яшин стоял передо мной и наглым образом улыбался, выслушивая мои претензии к нему.

— Анатолий Гаврилович, вы что здесь корчите лицо, словно клоун в цирке? Потрудитесь объяснить, почему вы не выехали на это тройное убийство в Зеленом Бору?

— Я вам уже ответил, что в этот вечер я себя плохо чувствовал, вот и не поехал. Не умирать же мне в Зеленом Бору. Скажите, Виктор Николаевич, вам не кажется, что, кроме вас, все это больше никому не нужно? Не нужно ни Феоктистову, ни Вдовину? Если бы это было им нужно, то они непременно со мной поговорили на эту тему, но они этого почему-то не сделали.

— Вы, Анатолий Гаврилович, пока подчиняетесь мне, и я ваш непосредственный начальник. Наши с вами руководители спрашивают с меня, а я спрашиваю с вас, потому что имею право знать, почему вы отказались выехать на место преступления.

— Я же вам по-русски сказал, что я плохо себя чувствовал.

Я молча открыл свой блокнот и, взглянув в него, продолжил:

— Анатолий Гаврилович, за последние полтора месяца, то есть с даты вашего назначения на эту должность, вы шесть раз отказались от выезда на место преступления. Может, вы мне объясните, с чем это связано? Может, вы забыли о том, что перед вашим назначением мы с вами оговаривали специфику этой должности, в частности, то, что вам придется практически постоянно выезжать на подобные преступления.

— Виктор Николаевич, потрудитесь изменить тон общения со мной. Мне вообще не нравится весь этот разговор. С чего это вы взяли, что я должен постоянно выезжать на все преступления? Покажите мне, где это все написано? И не нужно перекладывать с больной головы на здоровую все ваши проблемы. Если вас накачали с утра ваши руководители, то я бы не хотел выступать громоотводом.

— Хорошо, Анатолий Гаврилович, — сказал я достаточно спокойным голосом. — Подготовьте мне объяснительную записку по данному факту. А сейчас можете быть свободны, я вас больше не задерживаю.

— Я ничего писать не буду, — сказал он и вышел из кабинета.

Я взял лист чистой бумаги и начал писать рапорт на имя заместителя министра Феоктистова. Написав его, я вышел из своего кабинета и направился к Вдовину. Войдя к нему в кабинет, я молча положил перед ним рапорт. Он так же молча взглянул на меня, а затем взял со стола мой рапорт. Быстро прочитав его, он снова взглянул на меня и сказал:

— Вот этого раздора и скандала я и не хотел в своем управлении. Вы что, по-хорошему не можете решить эту проблему? Вы мой заместитель, вы и решайте этот вопрос без моего участия.