Но было уже слишком поздно.

Долину наполнил грохот копыт, казалось, шедший со всех сторон. Вначале мы пришли в замешательство — близнецы закричали, все оглядывались, пытаясь понять, в чём дело. И вдруг нас окружили стервятники на лошадях, не давая никому убежать. Племя замерло, а хищники подбиралась всё ближе. Мы замолкли, если не считать хныкавшую Шанталь: со смерти Рианны прошло два года, но та всё ещё была жива в нашей памяти.

Их вождь, Харрик, махнул всадникам в тенях, и те на лошадях ворвались в общинный дом, круша на своём пути стены. Спешившись, стали растаскивать мешки зерна и сушёных бобов, которые мы запасли на зиму, рылись в других запасах, срывали шкуры со стен, набивали сумки тканями и одеждой, брали всё что хотели и разбрасывали остальное.

Ещё один стервятник по имени Фергюс приказал другой группе всадников обшарить темноту с факелами — нет ли там загонов с домашней живностью. Вскоре мы услышали кудахтанье наших куриц. Их стервятники тоже затолкали в мешки.

В яростном мельтешении тел и жадных рук было трудно отличить одного стервятника, с беспечным рвением обиравшего нас до нитки, от другого. Но вдруг я увидела вспышку цвета — сжатые челюсти, грудь, длинные, заплетённые в жгуты волосы.

Шум внезапно исказился и притих, мир замедлил вращение. Перевернулся вверх тормашками.

Джафир!

Джафир приехал с ними.

Он навьючивал на спину своей лошади большой мешок с зерном.

Мне внезапно сделалось дурно, ноги превратились в желе.

Так вот кто привёл их сюда! Он заодно со своим братом.

Поднаторевшие в грабежах захватчики быстро набили мешки под завязку и, покинув общинный дом, окружили нас.

Наши с Джафиром глаза встретились, и от моего оцепенения не осталось и следа.

Меня затрясло от ярости. Стервятники не выказывали к нам ни милосердия, ни участия.

Стефан протянулся к тем крохам, что ещё оставались от вепря на шампуре и начал заворачивать их в шкуру.

Всего на расстоянии вытянутой руки от меня лежал на камне нож, которым Кэрис нарезала мясо.

— Оставьте нам хоть что-нибудь! — крикнула я, шагнув к нему, но Ама молниеносно утащила меня обратно.

— Тише, дитя, — шепнула она. — Пусть забирают.

Услышав мой голос, Харрик подъехал ближе. Ножи у него на бёдрах вспыхивали серебром.

— А девчонка выросла.

Ама спрятала меня за собой.

— Ты и твои воры, Харрик, взяли всё, что хотели. Вам пора.

Харрик был мужчиной невероятно высокого роста, с густыми, кустистыми бровями и тяжёлыми, крупными кулаками, но больше всего меня пугали его глаза. Они какое-то время, сузившись изучали меня, а затем вернулись к Аме.

— Я в своём праве, старуха. Девчонка моей крови.

Ама не отступилась. То, как хорошо они знакомы, меня поражало.

— Здесь у тебя нет никаких прав. Она не твоя.

— Это тебе так хочется верить. — Его взгляд вновь обратился ко мне. — Взгляни на её волосы. На яростный блеск в её глазах. Она жаждет убить нас всех. Это в ней от меня.

Я не могла не заметить гордости в его голосе. Желудок скрутило, заболела голова. Съеденное мясо просилось наружу, словно вепрь ожил и стал брыкаться. Перед глазами мелькали воспоминания. Разговоры шёпотом между Амой, Онни и Недрой, нечаянно услышанным обрывкам которых я так долго отказывалась верить. Правда.

Борясь с отвращением и стыдом, я снова посмотрела на Харрика.

— Ты для меня такое же животное, как другие. Не более.

Стефан метнулся ко мне, грозясь проучить за недостаток уважения, но Джафир оттолкнул его в сторону и подошёл сам.

— Придержи язык, девчонка! — Он занёс руку, словно собираясь ударить. — Иначе мне придётся его вырвать. — Затем нагнулся и, понизив голос до рыка, добавил. — Понятно? А теперь иди к остальным.

Глаза жгло от слёз. Что же он за человек? Явно не тот Джафир, которого я, казалось бы, знала. Зрение затуманилось.

— Как ты мог так поступить?

Джафир зло посмотрел на меня, в свете костра его лицо и грудь блестели от пота. От него пахло лошадьми, грязью и предательством.

— Назад! — стиснув зубы, снова приказал он.

— Ненавижу тебя, Джафир де Альдрид! — прошептала я, вернув ему взгляд. — И теперь буду проклинать и ненавидеть, пока дышу.

— Довольно! Поехали! — гаркнул Харрик, разворачивая коня. — Мы получили, что хотели. — И, язвительно посмотрев на Аму, добавил. — Я ещё вернусь.

Джафир и остальные покинули нас тем же путём, каким явились в долину.

Их отъезд был столь же поспешным и бурным, как появление. Жеребец под одним из стервятников метнулся в сторону Пэты, и та, вскрикнув, попыталась увернуться, но упала под копыта и одна лошадь сломала ей ногу. Мы бросились на помощь корчившейся от боли Пэте. Осмотрев её, Кэрис сказала, что перелом скверный. Мы вшестером осторожно подняли раненную и занесли в разграбленный общинный дом. Расчистили место среди разбросанного мусора и уложили её. Кэрис принялась осматривать ногу, а Онни шептала Пэте на ухо слова утешения.