Время словно застыло, и лишь хриплое дыхание, прыгающая картинка в визоре и удары пульса в ушах, говорят мне, что я всё ещё жива. Вот полтора километра позади, я вся покрыта пылью, пару раз меня неслабо засыпало, когда я падала, спотыкаясь о валяющиеся по дороге камни почти невидимые в клубах пыли. Прямо над головой ворочается жнец. Я под ним, на небольшом скальном пятачке. Ищу место, куда бы поставить «колотушку» дабы этот гад не смог её сразу же растоптать, поскольку надо быть совсем наивной, чтобы надеяться, что он не услышит её работы. Хотя в том шуме, что творится вокруг, он сделает это не сразу, но сделает же…

Вижу уходящую куда-то в глубину скалы трещину, подбегаю к ней. Она неширокая и не очень глубокая, метров шесть. Но для моих целей пойдёт. Снимаю со спины прибор, открываю лючки с микрофонами и, ссыпав их в ладонь, разбрасываю вокруг вручную, после чего включаю «колотушку» и засовываю её в трещину, прибор скользит по камню, пока не застревает на глубине уперевшись в каменные стенки.

— Система под контролем. — Раздаётся в ушах голос Солуса.

— Активируйте, я чешу обратно. — Кричу я и изо всех сил, бегу обратно к скалам.

Сзади бумкнуло и раздался ритмичный стук, который не могли перекрыть даже звуки идущего боя. Жнец взвыл и стал крутиться на месте, видимо, пытаясь локализовать источник звука. Может то, что он отвлёкся, а может просто везение, но его кинетический щит таки был сбит удачным выстрелом одного из штурмовиков. И остальные «Серафимы» в штурмовой комплектации засекли это. Команда Новы и, вся стая набросилась на врага с кажется двойными усилиями. И какой бы прочной не была его броня, но под совмещёнными залпами множества кораблей она начала сдавать и крошиться. Откалывались целые куски, которые падали на песок, заставляя землю подпрыгивать под ногами.

Жнец взвыл, начал крутится на месте стараясь прикрыть дыры в броне от огня космолётов. Я же почти не чувствуя под собой ног, полыхая страхом чесала в гору. В мою сторону смотрели все наши, они меня не видели, но я, ясно чувствовала их тревогу и готовность бежать мне навстречу.

Триста метров, двести, сто, пятьдесят, двадцать, десять, пять! С криком добегаю до камней и, валюсь за них, чувствуя, как полыхает пожар в лёгких и бешено колотится сердце.

А над песками, затмевая все звуки, ползёт шорох и скрежет.

— И да придёт она, ужасная в величии своём! И да падут враги её и не верящие в неё — скажут: «Вот истинная хозяйка песков, истинная владычица дюнного моря! Великая Калрос! Инсар! Сар! Сар! Сар-р-р! Ар-р-р-р-р!» — Хором рычат все кроганы, глядя на своё божество, подползающее всё ближе.

Привстаю на дрожащих ногах и выглядываю за камень. Вижу, как по песку из глубины пустыни движется великанская волна, плавно изгибаясь и оставляя за собой впадину следа.

Жнец заревел и попытался взлететь, но его тут же, атаковали, ребята Новы. Вспышки и машина грузно падает на песок, ворочается, чертя в ночном небе полосы своим излучателем. Пытаясь зацепить этих механических москитов с бритвенно острыми жалами.

Шорох всё ближе, Жнец крутанулся и выстрелил прямо в песчаный бруствер, водя лучом из стороны в сторону, стараясь повредить и отпугнуть исполинского червя.

Слышу, как что-то восторженное кричит профессор. Телеметрия с «колотушки» идёт прямо ему и саларианец видимо видит, истинные размеры «матери молотильщиков». Я же вижу, как песок взрывается огромным фонтаном и в чёрную тушу Жнеца врезается огромная пасть, утыканная частоколом сверкающих в отблесках света зубов. За пастью тянется огромное тело.

От грохота столкновения у меня закладывает уши, а кое-кого просто сбивает с ног и те сидят, потрясённо глядя вокруг.

Калрос же, начинает обвивать машину кольцами, накладывая их одно за другим. Жнец рычит, пытается скинуть тварь, но та его не отпускает. Дикий скрежет и скрип заглушают всё. Вот вражеская машина почти скрылась за кольцами, но они всё ещё движутся, начиная сжиматься, всё туже и туже. С громогласным хрустом, ломается одна из лап и жнец опутанный молотильщиком валится на песок. От удара земля подпрыгивает и, мы падаем. Но сразу же, вскакиваем, чтобы не пропустить страшную и одновременно величественную картину. Видим, как сминаются оставшиеся три лапы, как, не выдержав чудовищного давления, с треском сминается корпус и с оглушающим скрипом молотильщик, сминает жнеца в бесформенный ком. Глухо бухнуло и, из остатков платформы повалил густой чёрный дым.

— Да славится имя её, да будет чист путь в песках. Благословенная и страшная в гневе, богиня, мать матерей, Калрос! — Говорит Рекс.

— Да славится! — Вторят ему кроганы.

Рекс поворачивается и со странными чувствами смотрит на меня, да и все остальные вокруг. Полыхают яркими сполохами эмоций. От чувства злости, тревоги и осуждения полыхающих внутри моих друзей. До восторга и обожания от молодых кроганов и наших салаг.

— Что смотрите? — Говорю я, отряхиваясь. — В первый раз увидели?