— Ох, надеюсь, ты прав, потому что если нет… — И жена уткнулась в его плечо, закусив рукав уника зубами.

Тропинка стелилась под ногами, текли минуты. Показался подъём, от которого до дома оставалось около километра не больше. На склоне кто-то сидел, виднелось цветастая ткань и светлое пятно уника дочери.

— Это же они! — Всхлипнула Каади.

— Сейчас всё и решим, что время тянуть. Только вот, что они на земле-то сидят?

— Подойдём, узнаем. — Говорит жена и медленно и неохотно идёт вперёд. Но, через несколько секунд успокаивается, берёт себя в руки и, потянув его за собой скорым шагом идёт к сидящим.

Когда подошли, то разглядели сидящую женщину, в цветастом сарафане, прижавшую к себе Сини. Девочка всхлипывала, впрочем, как и женщина. Когда тень от него упала на сидящих. То Шепард, подняла взгляд, всмотревшись в его лицо яркими малахитово зелёными глазами. У него что-то екнуло внутри, а Каади порывисто вздохнула.

Глаза же Шепард наполнили слёзы и она тихим срывающимся голосом произнесла: — Анатэ, Антамэри! Ни на уусар, атйтро и наитвэ донна-а-а, айто-о-о… [214]

Каади вскрикнула и упала на колени, всматриваясь в лицо сидящей девушки. А у него потемнело в глазах, Дакаар присел, уперевшись рукой в землю. Земля закачалась, в глазах всё поплыло. — Женя?! — Прошептал он.

— Да-а-а-а! Папка-а-а! — Проревела девушка и уткнулась ему в грудь.

Женька (Мендуар, 12 сентября 2385 г.)

Говорят, радость настолько же выбивает из колеи, насколько и горе. Не знаю как других, но меня торкнуло так, что слетели все клапана и мои эмоции просто плескали через край. Сначала Сини, в объятьях которой и от чьих чувств я полностью размякла, а потом и отец с матерью.

Ох, как я ревела, как белуга, в голос, навзрыд, до истерики. Правда рядом точно так же завывала Каади, да и Сини добавляла свою тонкую ноту в наш концерт. Папка плакал, молча, просто прижав меня к себе, с другой стороны прижималась мама, а Сини сидела уже в моих руках. Так и сидели в траве, этаким многоруким и многоногим существом. Нос мой распух, как и глаза, дыхание выходило прерывисто, но в тоже время из меня выходила вся боль и отчаянье, вся горечь и пустота. Очищая душу, наполняя её потерянным когда-то смыслом и ощущениями.

Когда чуть-чуть успокоились, правда я совсем потеряла счёт времени. Просто молча, сидели, чувствуя тепло, и дыхание друг друга. Нарушила его Сини.

— Мама, а почему ты дедушку — папой назвала, а бабушку — мамой? — Спросила девочка, которая уже вот-вот превратится в девушку. Выросла моя маленькая, вытянулась, став ростом почти с меня саму.

— Ну, потому что, они мои папа и мама, Сини.

— Как так?

— Как? Просто. Меня, на самом деле зовут совсем не Джейн. И я родилась и выросла в доме, что стоит в нашем посёлке рядом с домом Натолов. На втором этаже, прямо, была моя комната.

— Но! Но, там же, жила Женя Шепард, героиня Мендуара. Мы в третьем классе, когда в пионеры вступали, на мемориале клятву приносили, я сама клятву принесла, жить как она и если понадобиться, погибнуть, как она! Ах-х-х-х! Так ты тогда не погибла?! Значит, права была тётя Джинни, ты выжила и стала Джейн?

— Умница моя. — Отвечаю я, целуя ребенка в щёку. — Именно так.

— Я хочу услышать, как это случилось. — Сказал папка.

— И я, тоже. — Вторила ему мама.

— Я расскажу вам, всё расскажу. Пришло время Жене Шепард, рассказать свою историю тем, кто для неё близок. Друзьям, родным, близким. Хотя, кое-кто её уже знает. Но, будет это вечером, мы соберёмся все вместе у нашего дерева. Поставим мангал, и я всё расскажу, а мои друзья меня дополнят, для лучшей картины.

— Почему за столько лет ты ни разу сюда не выбралась? — Спросила мама.

— Я думала, что все погибли и в этом случае, сил прилететь на кладбище у меня не находилось. О том, что вы живы, я узнала совсем недавно от Наинэ. Причём эта зараза смогла провести меня, словно дурочку и летала со мной в команде под чужим именем. — Отвечаю я.

— Каким? — Спросил папа.

— Найрин Кандрос. — Говорю я, и мама тихо фыркает от возмущения.

— Папа узнает, надерёт ей задницу. — Шепчет Каади.

— Твой папуля с самого начала в курсе происходящего. — Отвечает отец. Смотрю на маму, а она в свою очередь возмущённо глядит на отца.

— А ты? — Спросила мама.

— И я. — Вздохнув, ответил папа.

— И ты, все эти годы молчал, хотя знал где она и чем занимается? — Спрашивает его Каади.

— Она взяла с меня слово, атто [215] . — Сказал папка. — Да и ты, не строй из себя, будто не догадывалась об этом. Наинэ ведь писала тебе о своих делах, хоть и не говорила где она, но ты с самого начала догадывалась.