— Ну, вы весьма красивая женщина, а особенно там, у ресторана в порванном платье. Ох, простите! — пробормотал он, наткнувшись на мой недобрый взгляд.

— Ничего-ничего, думаю, я пойду, пока вы мне ещё чего-нибудь не сказанули.

— Извините, я не это хотел сказать.

— Да ладно, до свиданья.

— До свиданья, Спектр.

Выходим из магазина, Лиара прижимается ко мне и мурлыкнув, словно кошка, шепчет в самое ухо: — В тетрис играть, да?! — Надо сказать, что и в этом мире эта игра живёт и здравствует на всяческих портативных устройствах. Забавно, больше трёхсот лет этому примитиву, но до сих пор живо, причём есть как двухмерный, так и трёхмерный вариант. Я расплываюсь в улыбке, глядя в сияющие глаза своей азари.

— Блоки доставят лишь к вечеру, может, пойдём на квартиру передохнём, отвлечёмся? — Спрашиваю я.

Лиара отводит глаза, лукаво поглядывая на меня сквозь ресницы, — Почему бы и нет, думаю это совсем неплохой план действий на день. Что-то мы совсем мало времени проводим в своём гнёздышке. Полетели…

И мы, больше не раздумывая, отправились к себе домой, надо сказать, что современная работа отделочника шагнула далеко вперёд, и фирме занимающейся этим ремеслом потребовалось всего пять дней, чтобы реализовать задумки Франсуа в реальность. В свою квартиру я просто влюбилась, она будто бы воплощала все мои мечты о собственном жилище, чем-то неуловимым напоминая мне мой родной модульный дом на Мендуаре. — Как он там интересно? Стоит одинокий, всеми покинутый, ведь все кто наполнял его жизнью, почти все, мертвы. Интересно, братья навещают наши дома хоть изредка? — Думала я смотря в окно на проносящиеся огни транспортного тоннеля.

— О чем загрустила, душа моя? — Прошептала Лиара, прижавшаяся ко мне.

— Вспомнила свой дом в колонии, я ведь богатенькая наследница. У меня аж два дома на Мендуаре. Родительский и бабушки с дедушкой. И я, последняя из молодого поколения двух родов потомственных военных. И может так стать, что на мне эти две линии и прервутся.

— А ты хотела бы иметь детей, Жень? — Спросила меня азари.

Поворачиваюсь и тону в её синих искрящихся глазах. — Конечно! И надеюсь, ты меня обеспечишь маленькими синенькими девчонками, а?

— Какие удивительные вопросы ты задаёшь.

— И всё же?

— Даже не сомневайся, но я спросила тебя не об этом. Ты хотела бы иметь собственных детей, Жень, как женщина, у тебя ведь есть такая возможность?

— Я не знаю, Ли, наверное… Нет, у меня пока нет ответа. Вот если мы победим и переживём войну, тогда, я думаю, у меня будет время подумать над этим. А пока, я не смогу обречь своих малышей на этот кошмар. Да и вообще, для меня это пока несколько странно.

— Какая ты смешная, Жень. Всё время пытаешься смотреть на всё со стороны своей прошлой жизни.

— Увы, я такая и почти тридцать лет так и не смогли меня переделать. Внутри я так и осталась мужчиной и моё отношение к жизни так и грешит максимализмом и однобокостью. Что поделаешь, мужская психика не такая гибкая как женская и даже другое тело не в силах этого изменить, лишь чуть сгладить острые моменты.

— Поэтому ты выбрала своими партнёрами азари?

— И поэтому тоже.

— Наша парковка.

Я прижимаю к себе Лиару, целую и, переведя дыхание, говорю: — Мы с тобою пока не пробовали полное слияние, Ли. Может быть, время настало?

— Я согласна, Жень. Пусть это удивительный процесс, и я буду заниматься им впервые, но это окончательно расставит всё на свои места. Там не останется даже тени сомнений, лишь ты, я и никого более, идём домой.

Как описать неописуемое, выразить невыразимое. Бедные мы несчастные люди на Земле. Наш, и не только наш вид, обделили, ослепили и оглушили одновременно, лишили невероятного. Сколько проблем бы мы решили, сколько семей никогда не были бы разрушены, объединись люди подобным образом. Вот они истинные «объятья вечности». Лишь двое и вечность вокруг, время застыло, как и эмоциональный фон множества живых вокруг. Лишь я и Лиара, лишь мы двое и распахнутые нараспашку сознания и чувства. Души будто слились в незримом вихре и было не совсем понятно где заканчиваюсь я и начинается она, и наоборот. Это просто чудо, невероятное и прекрасное. Потом время сдвинулось, и мы поведали друг другу всё, раскрыли свои чувства и чаяния. Свои страхи и ожидания, Лиара увидела свой мир моими глазами. Взором видящей. Всё это невероятное древо вероятностей, переплетённых, спутанных, неоднозначных, наполненных скрытым смыслом и тревогами. Лишь одно осталось от неё сокрытым, моя возможная гибель на Алкере. Как так получилось, я не поняла и сама, но вероятность этого события крайне высока и единственное, что я похоже могу с этим поделать, это сберечь свой экипаж. И почему Ли его не видит, а я знаю что это так, непонятно…

Я же видела всю её жизнь и жила ей вместе с ней, как и она со мной. Как это было удивительно и просто необъяснимо, но было.

Мы разорвали контакт, просто сидим и смотрим друг на друга на нашей большой кровати. Так близко и, кажется, так далеко, после произошедшего только что.

— Знаешь, Лиара. — Говорю я хриплым голосом. — Мне стоило умереть и снова родиться, родиться в этом мире. Мире обречённом на Жатву, со всем её чудовищным безумием и разрушением. Прожить все эти годы, пройти через всё, потерять и обрести стольких близких. Но все эти страдания окупились сполна и цена дальнейших, уже не важна, потому, что рядом со мною будешь ты.

Азари уткнулась лицом мне в плечо, её руки обхватили меня за талию, тесно прижимая к ней.

— Многие годы, — зашептала она, — Ты могла это видеть и наверное видела, я представляла себе своего избранника. Сколь странными порою были мои мечты. В них фигурировали, то сильный и храбрый турианец, то гибкая и воинственная турианка, иногда это были азари. Но я, почему-то, никогда не думала, что моей судьбой станет человек. Да! Да, Женька, моя удивительная Евгения Шепард из колонии Мендуар, ты, моя судьба. И я поняла это не сегодня, я поняла это давно, задолго до нашей встречи на Теруме и всем последовавшим за этим. Откуда пришло это знание, я не знаю. И когда я услышала о твоей гибели на Торфане, во мне что-то умерло, поэтому-то я не смотрела новости и вообще не включала головизор. Во внешней галактике не осталось ничего для меня интересного. Осталась лишь моя работа. А потом, ты воскресла и вместе с тобой воскресла я. Я снова захотела жить и радоваться жизни и пусть впереди ужас, он меня не пугает. Пока рядом со мною ты, никакие ужасы не заставят меня боятся. Права была мама, когда-то она сказала: «Лишь наши избранники делают нас сильнее, и если ты, доченька, чувствуешь рядом со своей судьбой, что тебе всё по плечу, твой выбор верен». А рядом с тобой я кажется, могу ворочать горами.