Нет, с точки зрения светского этикета, Орландо был, конечно, прав.

С Вейдера никто не снимал его звания главнокомандующего имперскими войсками, и Орландо всего лишь лишний раз подчеркивает свое уважение к нему. Политика в чистом виде, и нервные заигрывания Альянса, только и всего.

Явись Вейдер на переговоры с силами Альянса ранее, в своем статусе главнокомандующего, в сопровождении штурмовиков, как посол Империи, скорее всего, для него устроили бы нечто подобное. Пригласили бы кучу разряженных гостей, выставив их между членами Совета и Вейдером, как живой щит, и среди них шныряли бы соглядатаи и шпионы.

И этот прием не будет исключением. И, скорее всего, именно в этой праздничной толпе будет тот, ради встречи с Вейдером Орландо и устраивает всю эту праздничную возню. Не станет же важный посол являть открыто, чтобы все потом обсуждали его визит. Интересно, кто? Интересно, с какой стороны? Имперец? Сторонник Альянса?

На своей земле Орландо с легкостью мог организовать любую из этих встреч, и даже две сразу, и разогнать встречающихся к черту добрыми шлепками своих сил.

Риггель полон солдат, профессиональных бойцов. Вейдер видел и боевые корабли — в случае заварушки Орландо мог дать отпор кому угодно, и серьезно потрепать противника.

Так что не такой уж он дурак, этот прохвост с цепким взглядом.

Вейдер, приведя себя в порядок, подошел к окну. В зимнем городе ночь наступила быстро, небо стремительно потемнело, и Вейдер теперь, скрестив руки на груди, смотрел на сияющий ночными огнями Риггель.

Как похож он на Корусант.

Они с Падме тоже иногда посещали светские вечеринки тогда, давно.

Всегда было много людей, света. Падме, красивая, таинственная, в изысканном туалете, кокетничая с кем-нибудь, улыбалась, а потом искала его глазами в толпе, и он ей улыбался в ответ, грозил пальцем, а сердце сладко сжимала ревность.

Сладко — потому, что Падме была его, и он знал, что потом они вернутся домой, и в свете ночного города она будет улыбаться только ему. И принадлежать ему.

Сегодня будет все так же, с той лишь разницей, что не будет Падме.

Будут улыбки, начищенные до блеска бокалы, разговоры, наряды, интриги, политические перетягивания одеяла, но не будет Падме.

И за окнами, застилая огни Риггеля, идет снег.

— Лорд Вейдер, — как вошла Ева, он не слышал, и потому обернулся и с удивлением уставился на нее.

Мыслями он все еще был на Корусанте.

Появление Евы разрушило наваждение. Корусант исчез, растворились знакомые голоса и улыбка Падме.

На Еве была надета форма, но не прежняя, серая, к которой Вейдер уже привык, а новая, темно-синяя, стройнившая женщину. На рукаве ее форменной куртки Вейдер разглядел вышитый разноцветными шелковыми нитями шеврон — какой-то герб, восходящая голубая звезда на черном фоне.

Ева смотрела на Вейдера прямо, и ее лицо снова было бесстрастно, а глаза холодны и пусты, как и в начале их путешествия. Если бы Вейдер видел ее в первый раз, он мог бы поклясться, что эта женщина смотрит на него, как на белую стену, на которой нет ничего интересного. Однако, он успел немного изучить Еву. И подобное отсутствующее выражение ее лица могло означать только то, что она внутренне отрицает то, что ей приходится делать. Завуалированное выражение упрямства и недовольства…

— Что вы тут делаете? — произнес он подчеркнуто вежливо. — Я слышал, вы оставили службу, — он с удивлением оглядел женщину, и презрительно изогнул губы. — Или вы пришли попрощаться? Не можете расстаться со мной, не сказав своего последнего слова? Что на этот раз?

— Лорд Вейдер, — повторила Ева, игнорируя его обидный намек. — Орландо Вайенс приглашает вас…

— Я знаю, — перебил Вейдер, снова повернувшись к окну. — Он сам сказал мне. Зачем вы пришли? Что, больше некому было передать мне его приглашение?

Ева склонила голову, на щеках ее вспыхнули ярко-красные пятна.

… Что он может дать ей? Только смерть, пустоту… ничего…

Пожалуй, предложение Орландо — это единственно верное решение.

— А, эту новость до вас еще не донесли, — произнесла она как бы про себя. — Совет Альянса назначил меня вашим ординарцем. Я ушла из действующей армии, и теперь навсегда останусь на Риггеле. Но до того момента, покуда вы гость на Риггеле, я обязана сопровождать вас всюду, в том числе и на светском рауте.

Вейдер оторвался от созерцания падающего снега и обернулся к женщине.

— Я приставлена к вам до конца вашего пребывания на Риггеле, — повторила Ева твердо, игнорируя его насмешливый взгляд. — Я по-прежнему буду посредником между Альянсом и вами. И от того, какое я составлю о вас представление, будет зависеть то, сколько времени вы проведете здесь. И, мой вам совет: сегодня на приеме вам лучше б было выказать всю свою любезность, и все свое самообладание, потому что — я слышала, и это, скорее всего, правда, — некто из Совета будет присутствовать на приеме инкогнито. Он лично хочет убедиться в вашей сдержанности.