— Помоги мне, — прохрипел Дарт Вейдер, и ситхские глаза сверкнули болью и затаённой яростью.

Он до сих пор тащил, тянул Люка оттуда, из-за черты, за которую сам заглядывал не раз. Он вынес сына с поля боя на руках, он доставил его сюда, вливая в бесчувственное тело свою Силу, капля за каплей, забирая себе его боль и отпивая смерть, но и его силы были на исходе.

Это поняла Лея, глядя в пропасть его глаз.

И, закусив губы, словно готовясь опустить кисть в кипяток, она положила руку на бледный лоб брата, делясь с ним своей жизнью.

…Кажется, праздник был испорчен окончательно…

Весть о появлении сразу двух ситхов вызвала переполох в рядах правящих Альянсом. Шока не смог исправить даже тот факт, что одного из них, кажется, Дарт Вейдер уничтожил, а второй спасовал, не посмел мериться силами с Великим Ситхом.

Особенно шокировало то, что неожиданная заварушка произошла на абсолютно закрытой планете, которую охраняли больше, чем какую-либо другую.

Было абсолютно ясно, что агенты Императора глубоко проникли в Альянс, если свободно перемещаются там, где пожелают, а значит, вся система безопасности летит к чертям — это говорил Люк перед тем, как отправиться на Риггель, но его никто не послушал.

Если бы не сын, жизнь которого висела на волоске, и боль с которым Ведер делил первые двое суток, Акбар был бы уже мёртв, как и весь Совет, впрочем, тоже.

Погрузившись в медитацию, охваченный тёмными потоками Силы, Вейдер падал глубже и глубже, увлекаемый тяжким грузом ненависти и страха, и его сердце с каждым толчком крови по венам часть этой темной Силы вливалась в сердце Люка, в его раскрытые неподвижные губы, как вливают насильно обжигающее горькое лекарство. Пей, Люк! Держись!

Держись за меня, мальчик мой…

Лея просила, умоляла не убивать, не трогать Альянс. Желание Вейдера было так очевидно, что не нужно было быть форсъюзером, чтобы прочесть его в пламенеющих багровым цветом зрачках Вейдера ещё там, на взлетной площадке.

— Отец, прошу! — повторяла она, вцепившись тонкими пальцами в его обожжённую руку, ранясь об острые осколки его сайбера, намертво приросшие к металлу. Её просьба только усугубляла глухую ненависть и дикое желание всех убить; выныривая из медитации, ситх раскрывал свои страшные глаза, и беспощадное, жестокое, изуродованное прикосновением к Тёмной Стороне лицо склонялось над заплаканным лицом Леи. Тёмная суть с каплей удивления рассматривала карие умоляющие глаза, бледные щеки, и ворочающийся во мраке зверь, яростно взревев, бился и метался, посаженный на самую крепкую цепь.

Тонкие ноздри ситха яростно трепетали, губы изгибались от невероятного отвращения, и он, чуть коснувшись лица дочери, отвечал:

— Я обещаю.

И снова погружался в темноту и тишину, закрыв глаза и падая, стремительно падая ниже и ниже…

Сила, открой мне, кто я?

Кем я стал, как теперь мое имя? Куда лежит мой путь?

Он открывал глаза, желая увидеть свое отражение, но его окружал мрак, расцвеченный только сверканием чёрного металла…

"Ситх, — шептала ему темнота, — ты ситх. И твой путь идет во тьму. Разве Тьма предавала тебя когда-нибудь? Так пей же её мощь, и она не подведёт тебя".

И Дарт Вейдер черпал и черпал из этого бездонного колодца, доставая до самого дна, деля Силу между собой и Люком, принуждая его сердце биться, а мозг не умирать.

…Лея не желала откровенного противостояния Дарта Вейдера и лидеров Альянса, хотя и понимала, что теперь этого не избежать.

Она знала о просьбе Люка о помощи в поимке женщины, выведшей Вейдера и Люка на след Дарта Акса. Да все об этом знали.

И так же все знали, что Люку было отказано.

И вдвойне отвратительно было то, что теперь, когда угроза стала слишком явна, чтобы её игнорировать, Альянс встревожился, и нашлись те, кто был недоволен тем, что Дарт Вейдер не прикончил Леди Ситх.

Обладающая острейшим умом, огромным потенциалом в Силе, Ситх Леди разгуливала свободно там, где ей вздумается!

И Дарт Вейдер ответил грубым отказом на пожелание Альянса изловить и нейтрализовать её.

Это сочли мелкой местью ситха Альянсу за состояние сына, но Лея не поверила в эту версию.

— Она подарила мне жизнь сына, — вот что ответил Вейдер на вопрос дочери о причинах отказа. — Да и мою собственную тоже.

Но было что-то сверх того. Что-то другое заставляло Дарта Вейдера в медитации чуть ниже склонять голову, словно скрывая лицо от посторонних взглядов, его опущенные веки чуть вздрагивали, и желваки играли на его щеках.

Ситх леди смутила его разум; в великолепном выпаде её колкое оружие пробило толстую броню, и острый коварный луч уколол его в самое сердце. Она ударила там, где не мог угадать слабины никто; что она сказала, что сделала?

* * *

…Когда слушать пространные речи уже не было сил, Лея, вспыхнув, вскочила, прервав докладчика на самом интересном месте — вдохновлённый собственным красноречием, тот что-то сумбурно говорил об угрозе ситхской атаки и о том, как необходимо сейчас же, сию же минуту ответить на эту наглую выходку Императора.