Когда от выстрелов взорвался первый корабль, уносящий часть лаборатории Палпатина, Люк, торжествуя, закричал. Обломки взорванного корабля исчезли в облаке из огня, и, обгоняя корабль Вейдера, вслед за оставшейся лабораторий погнались юркие перехватчики Альянса.

Увязшие в бою корабли империи не могли теперь помочь своему Императору. Они гибли, и гибли напрасно.

— Направляй их, — произнес Вейдер. — Указывай им цели, которые нужно атаковать. Среди этих кораблей есть и просто трусы, на убийство которых не стоит тратить времени. Пусть себе бегут; наша задача — уничтожить именно лабораторию, всех до последнего человека, кто был связан с клонированием Императора.

— Понял! — Люк ощутил необычный подъем. Иначе и быть не могло, Сила вела его. Там, на взорванном корабле Императора, он сражался с куклами, с призраками, с воображаемыми врагами. Может, они и были из плоти и крови, но все равно — это не было настоящей целью. Теперь же, рассматривая на мониторах движущиеся точки, которыми были обозначены корабли империи, Люк словно видел в каждом из них ускользающего Императора. И себя самого — не отца, а себя, — догоняющего императора на дороге, видел его развевающиеся темные одежды, и ненавидящий взгляд из-под капюшона.

Отрегулировав передатчик, Люк, прикасаясь к посланию, которое доносила до его сознания Сила, прислушался к своим ощущениям.

Теперь Император был не человеком, нет. Теперь Люк видел его в воспоминаниях людей, пытающихся спастись от налетевших сил Альянса; Император жил в живых клетках, которые генетически улучшили и законсервировали в вакуумно закрытой камере, чтобы ничто, никакое воздействие внешней среды не испортило их совершенства.

Император смотрел на Люка со множества информационных носителей, на которых были в мельчайших деталях записаны все этапы и тонкости клонирования, частица императора жила в каждом человеке, который хоть раз, но прикасался к этой тайне.

Налетевшая авиация мгновенно смяла, расстреляла пытавшихся убежать имперцев, и Люк, прислушиваясь к колебаниям в Силе, чувствовал, как гаснут последние отблески темной Силы, притаившейся в этих небольших кораблях, как они растворяются в ярких вспышках огня.

Несмотря на то, что численный перевес был на стороне Альянса, Вейдер так же продолжал преследовать остатки лаборатории Императора. Ему явно доставляло удовольствие душить, давить даже упоминание, бледную тень императора, и потому от его выстрелов вражеские корабли погибали чаще, чем от выстрелов какого-либо иного пилота Альянса, и даже перегрузки, вжимающие тело Люка в кресло на очередном невероятном вираже, казалось, не касались его. Он сидел, словно тяжкая недвижимая скала, весь подавшись вперед, словно своей силой воли придавал ускорение своему кораблю.

— Отец, — произнес Люк, когда невыносимо стало смотреть на лицо Вейдера, на котором запечатлелось выражение бесконечной жестокой радости, — ты ранен. Думаю, нет нужды лично принимать участия в уничтожении лаборатории, их разобьют и без нас.

Вейдер мельком глянул на сына; на губах его играла нехорошая ухмылка.

— Я занимался бы этим бесконечно, — произнес он с нехорошим удовлетворением. — Убивал бы этого скользкого гада…

— Я понимаю, — поспешно произнес Люк, — но все же подумай о себе. Твоя рана кровоточит.

— Пустяк, царапина, — ответил Вейдер, но, однако, послушал сына, и его судно, заложив крутой вираж, вышло из боя, который быстро удалялся от Бисса.

На флагмане Акбара, где Вейдер[a1] запросил посадку, было шумно, оживленно. В ангар, куда влетел корабль Вейдера, возвращались с победой пилоты. Выскакивая из кабин СИД-ов, все они неслись к транспортным линиям, чтобы как можно скорее доложить командованию об успешном завершении операции.

Были там и раненные. Небольшое транспортное судно привезло три подобранных СИДа. Их летчикам повезло, их корабли не взорвались в космосе. Потеряв управление, они дрейфовал, пока их не подобрали союзники.

Но даже эти сбитые пилоты, едва получив первую помощь от врачей, тоже спешили донести радостную весть о том, что Альянс одержал прекрасную победу над Темным Биссом!

В этой всеобщей суматохе, среди оживленных лиц, мало кто обращал внимание на очередной корабль, влетевший в ангар. Даже мрачная фигура Вейдера, появившаяся на трапе, не смутила никого и не заставила говорить тише. Тяжело ступая, Дарт Вейдер спустился по трапу и огляделся вокруг. Царившее всеобщее оживление, казалось, передалось и ему, и он победно усмехнулся, припоминая, как славно горели корабли Палпатина, и как вдребезги, словно взрывающееся стекло, разлетались все шансы Императора вывезти свою лабораторию.

— И этот тут, — сквозь зубы процедил Вейдер. — До чего же скользкий и пронырливый тип…

Прямо перед ним маячила знакомая фигура Вайенса. Окруженный своими черными летчиками, — а, так вот чьи это люди! Неудивительно, что они не позаботились о безопасности Люка… — он оживленнно жестикулирровал. Кажется, кто-то из его людей тоже был ранен — Вейдер разглядел медицинские носилки, и пара дроидов с полными походными аптечками.

Вслед за отцом, прихрамывая, спустился и Люк. Кажется, при падении он здорово зашиб левый бок и ногу, и идти ему было трудно. Вейдер, оглянувшись на сына, вернулся к нему и поддержал его за плечи. Лицо Люка было пугающе бледным, светлые волосы были испачканы в крови.