***************

О том, как бы уничтожить тайное убежище императора, думал не он один.

Размышлял об этом и Люк Скайуокер. Сколько б он отдал, если б ему удалось найти тайную лабораторию и уничтожить для императора все пути к отступлению!

— Кто владеет такими технологиями и достаточными знаниями для того, чтобы поставит на поток производство клонов?

Вейдер пожал плечами:

— Ты знаешь. Это каминоанцы. Они славятся тем, что делают работу, не задавая лишних вопросов, и притом делают ее качественно. Вопрос только в том, где они расположились. Если прихватить хоть одного их высокопоставленного чиновника и прижать его покрепче, он непременно рассказал бы, и где располагается база Палпатина, и как много там хранится тел, и даже сколько он им платит за их работу.

— Альянс не одобряет подобных методов ведения переговоров, — сухо ответил Люк отцу. — У нас с каминоанцами подписан мирный договор.

— В самом деле? — насмешливо произнес Дарт Вейдер. — Альянс дает слишком много свободы тем, кого следует держать в железном кулаке. Прикрываясь своими якобы высокими моралью и нравственностью, напустив на себя напыщенный вид высших существ, слишком мудрых, чтобы интересоваться низменными страстями, они творят мерзости, и все им сходит с рук.

— Творят мерзости? — переспросил Люк озадаченно, и Вейдер глянул на него, искренне поражаясь его невинностью.

— По-твоему, наделать кучу клонов, особо не интересуясь их назначением и взять за это немалые деньги — это не мерзость? — фыркнул Вейдер. — Я не думаю, что они не догадывались, для чего клонируют физически хорошо развитого солдата Джанго Фетта. Я не думаю, что теперь они не проводят параллелей между своим заказчиком и многочисленными зародышами в инкубаторах, похожих на него лицом как две капли воды. Огромное количество одинаковых тел всегда может означать только одно — их быстрое использование, смену, замену одного человека другим. А это, в свою очередь, означает смерти, многочисленные смерти. Убийства. Войну. Отстраняясь от нее сами, прикрываясь многочисленными подписанными черт знает кем бумажками, они питают нас, низших с их точки зрения, существ всем тем, что необходимо нам для уничтожения друг друга, и получают за это наши же деньги, — губы Вейдера жестоко изогнулись, и он крепко сжал кулаки. — Если бы они не поставляли империи клонов, я бы в свое время лично направил к их маленькой планетке Камино Звезду Смерти и с удовольствием отдал бы команду стрелять. Паразиты не должны думать о себе слишком хорошо. Они вообще не должны думать.

Люк лишь покачал головой; он смолчал, но, несмотря на всю жестокость слов Вейдера, он не мог не согласиться кое с чем.

— Давай подумаем об этом позже, — со вздохом произнес Люк. — Теперь наша цель — Корусант.

— Но ты подумай на досуге над моим предложением, — ответил Вейдер. — если Альянс смущают мои методы работы, то меня нет. Раздобыть нужного нам болтуна куда легче, чем ты думаешь.

— Ворваться в дом к послу?

Вейдер не ответил, но выражение его лица, чуть заметный, но такой красноречивый кивок и взгляд его насмешливых глаз говорили о том, что Люк осмелился озвучить, произнести верное решение.

— Это означало бы, что Альянс не может предоставить всем своим гражданам и союзникам безопасность и гарантированные свободы, — сухо ответил Люк. — Мы не пойдем на это. Этим Альянс и отличается от Империи.

— И именно поэтому Альянс ей и проигрывает, — отрезал Вейдер. — Некоторые вещи стоит контролировать очень жестко. И в этом случае я бы принудил тех, кто якобы соблюдает военный нейтралитет, либо соблюдать его до конца, либо воевать на моей стороне. Двадцать лет я управлял самым огромным государством, какое когда-либо существовало. Поверь мне, Люк, я знаю о чем говорю. Император именно так и поступил — и он в выигрыше.

Ева совершенно выпустила из виду тот факт, что, проводив Вейдера, она останется с Вайенсом один на один. Точнее — одна против него и его черной стражи, готовой на все.

Занимаясь своими делами, сидя в своем кабинете они внешне притворяясь совершенно спокойной, она все же держала руку под столешней, на потайной полке, там, где лежал Императорский сайбер.

Каждый миг она ожидала, что Вайенс, или кто-то из его черной страшной стражи придет за нею, и каждого она готова была убить, несмотря на то, что они вроде бы были представителями Альянса. Она готова была драться за свою свободу; и готова была доказывать правомочность своих действий. Люди, работавшие с ней, поддержат ее, в этом она была уверена. Все те, кто был выше ее рангом и кого Вайенс вначале поставил под ее руководство, одно время относились к ней с долей скептицизма, и даже с неприязнью. Но ее смелость и ее неравнодушие по отношению к работе сделали свое дело. По мере того, как ее белые офицерские перчатки покрывались царапинами и пятнами ржавчины в катакомбах Риггеля, так и прибывало в полку ее сторонников.

Вайенс был отличным организатором, это правда. Но он никогда не руководствовался принципами гуманизма, и заключенные для него были всего лишь мясом, расходным материалом. Ему было безразлично, сколько их погибнет, и действительно ли заслуживают смерти те, кто работает в недрах Риггеля. Жернова огромной машины для добычи руды всех перемелют, думал он.

Но у Евы на то был свой взгляд, отличный от взгляда Вайенса.

По ее мнению, планета должна была работать как слаженный механизм, а не как гильотина. И это поняли все, и офицерский состав, и заключенные.

Размолвка с Вайенсом так же не укрылась от глаз его подчиненных.

Его перекошенное лицо и дезактивированный сайбер в руках Евы, ее побег из его кабинета в растрепанном виде, — вот что обсуждали на Риггеле все эти дни, и голосах подчиненных Вайенса все чаще слышалось недовольство. Более того — странная черная стража Вайенса почему-то была наделена такими полномочиями, что могли войти к кому угодно когда угодно, и задержать кого угодно, вне зависимости от ранга и чина, предъявив всего лишь распоряжение Вайенса. Это вызывало очень негативное отношение и к черным летчикам, и к нему самому.