– Знание языков?

– Английский и испанский, довольно хорошо. Пишу на них также. Я вырос в этой языковой среде, вот и изучил. У нас в одной квартире американцы поселились, инженеры, по-русски совсем не говорили, а в другой испанские коммунисты, дети у них моего возраста были, я их русском учил, а они меня своим языкам. Заинтересовался, вот и выучил.

Та задала ещё несколько вопросов, некоторые касались родственников, но я тут развёл руками, не было. После этого та закончила и велела мне собираться, пояснив что меня ждёт детдом.

– Я знаю, - спокойно ответил ей.

Дальше я собрался, надел ботинки, они на шнуровке были, куртку, довольно тёплую, кепку, подхватил свой сидор, влажное полотенце я уже сложил и внутрь убрал, и завязав лямки, убрав вещмешок за спину, отрапортовал:

– Я готов.

– Идём.

К моему удивлению хозяйка комнаты деньги мне вернула, смущаясь пояснила что это на конфеты, на что молча кивнув, я забрал обе банкноты, что ей ранее давал, убирая во внутренний карман куртки. Когда мы покинули подъезд дома, выходя во дворик, девушка в погонах спросила:

– Ты специально это всё сделал?

– Вы о чём?
– шагая с правого бока, я искоса посмотрел на сержанта.

– Ты понял о чём я. Ты специально приехал в Москву чтобы попасть тут в детдом. Зачем?

– Давайте посчитаем плюсы и минусы. В родной город я не хочу. В том где маму убили меня… ищут, и тоже не приласкать. Поэтому нужно было уехать. Москва идеальный вариант. Крупный город со множеством учебных заведений, а я планирую врачом стать. Жить в столице, это не то что в провинции, тем более после детдома я получу комнату и останусь тут.

– Хм, продумано. А если по распределению тебя как врача в другой город отправят?

– Ну и что? Страна у нас большая, а врач уважаемая профессия. Я не против.

– Планы у тебя хорошие, молодец что стремишься. А что по поводу того, что тебя ищут?

– По чесноку?

– Что?

– Чеснок – это честность. Молодёжный сленг. То есть, по-честному? Если так, то того, кто маму убил, я нашёл, а он оказался уважаемым вором. По пьяни тогда к маме полез. Пришлось бежать.

– Убил?
– нахмурилась та, взглянув на меня острым взглядом.

– Нет, но покалечил сильно. Инвалидом стал на всю жизнь. С позвоночником у него что-то там… - я покрутил кистью руки, показывая, что врачам виднее.

– Надеюсь тут ничего подобного от тебя ждать не стоит?

– Сам я никого не трогаю, если меня не тронут. А вообще, мальчишкам подраться, что девчонкам почесаться, и обращать внимания не стоит.

Так ведя лёгкую беседу, а мы перешли на описание тех городов где я бывал, мы дошли до здания, где и располагалось отделение милиции. Сержант не был участковым, девушка просто попалась под руку дежурному, которому поступил звонок насчёт меня, вот её и отправили. Там дежурный изучил написанный рапорт, или точнее опросник, оформил, после чего велел тому сержанту отвезти меня к месту будущего проживания, пока сам он созвонится с директором и сообщает о нас. Номер этого детдома мне был незнаком, но девушка повела меня к трамвайной остановке, и мы проехали шесть остановок, практически доехав до окраины. Вон, слева воды Москвы-реки блестели. Тут и находился нужный детдом, тот располагался в двух зданиях, за ним явно плодовый сад, ограда спереди с въездными воротами и калиткой. Кстати, к нему толпой шли детишки со школьными портфелями и сумками. Ну да, уже вторая неделя как уроки начались. А сюда меня направили скорее всего из-за загруженности других детдомов и приёмников. Детишки были разного возраста, кто с интересом на меня поглядывал, кто с презрением и неприязнью, хорошо одет, маменькин сынок.

Мы прошли через калитку вместе с детишками и направились к одному из зданий, где видимо и располагалась дирекция. На крыльце сержант сказала:

– Подожди здесь.

Та зашла в дверь, а я, спустившись с крыльца, отошёл чуть в сторону. Тут малышня носилась на игровой площадке, чуть в стороне воспитатель общалась с старшеклассницей. Кстати, многие школьники не торопились покинуть двор, и с интересом поглядывали в мою сторону. Присев у крохи лет пяти, я показал ей открытые ладони, потом потёр руки друг о друга, и резко раскрыл ладони, а на них оказалась горстка карамельных конфет. У той глаза стали по пять копеек, другая малышня тоже набежала, а я сказал:

– Берите.

Конфеты расхватали в мгновение ока, щёки сразу вздулись, те жмурились от удовольствия. Я же, грустно на них глядя, продолжая сидеть на корточках, стал показывать разные фокусы. Не сказать, что я специалист, но дети не особо притязательные, так что они пошли на ура. Ещё играл в угадай в какой руке, те всегда угадывали, я старался, причём показывая что другая ладонь пуста. Так что несколько небольших яблок, ранетки, или груши, в садах их набрал, когда на Украине был, разошлись по рукам. Однако доиграть с малышами я не успел, услышал окрик сержанта:

– Руслан, подойди.

На крыльце рядом с девушкой в форме стоял мужчина, судя по пустому рукаву пиджака и двумя орденам «Красной Звезды», директор тут заслуженный. Виски седые, а самому вряд ли больше тридцати. Тот с интересом меня рассматривал, а когда я подошёл, протянул левую руку, и после рукопожатия, предложил:

– Заходи.

Мы зашли в здание, тут небольшой коридор был с пятью дверями. Открыл тот вторую слева, ага, окна значит выходят на площадку где я с малышнёй был. Директор сел, сержант устроилась у стола, я рядом.